Киевская Лавра в огне...
Днепр: Историческое здание органной и камерной музыки; Художественный музей

российское тв: "Цели ударов достигнуты"! Денацификация полным ходом...

Доцент кафедры российской государственности подконтрольного россии Крымского федерального университета имени Вернадского виктор харабуга заявил, что Киев можно «стереть с лица земли» одним ударом.
«Один залп того же «Орешника», который, допустим, со стороны астрахани прилетит, – а он прилетит, и перехватить его нечем, – сотрет с лица земли президентский дворец… Они уже не боятся, они ходят на работу, понимая, что вот путин не трогает, и Министерство обороны наше не трогает центр Киева. Если его смести с лица земли.., а это легко сделать – ракеты дойдут до цели», – заявил харабуга.
Еще один "эксперт", политолог андрей никифоров заявил, что конфликт будет исчерпан, когда Украины не станет.
«Чтобы исчерпать этот конфликт, не должно быть никакой Украины. Вообще никакой. Я имею в виду не территории, не людей, а государственного образования», – заявил никифоров. (*мне вот интересно было бы спросить у этого "эксперта" - как он представляет отделение людей и территорий от государтвенного образования? Каким таким чУдным преобразованием? Силовыми переселениями?)
***
Из сети:
"Утро после такой ночи всегда тяжелое.
Кто-то не спал из-за взрывов. Кто-то всю ночь успокаивал детей. Кто-то ждал сообщения от родных: "я жив, все ок".
Этой ночью били по нашим городам, по домам, по местам, которые являются частью нашей памяти и истории. Это был истерический удар, когда тщедушный кремлевский дед поставил на прицел ценности страны.
Спасибо всем, кто держал небо. Спасибо спасателям, медикам, энергетикам, коммунальщикам, всем, кто работает там, где болит.
Украинцы, обнимите своих. Напишите тем, за кого беспокоились. И не дайте этой ночи отнять у вас главное: веру и способность действовать.
Выстоим. Потому что должны"

***
"Ночью от страха отнимало ноги. Я вставала, расхаживалась, затем раздавались стонадцатые взрывы, и еще раз ложилась возле ребенка. Лежала, слушала небо, улицу, ПВО, детское сопение и свои конечности, поскольку в нашей семье от стресса уже были случаи потери подвижности. Так случилось с моей прабабушкой, у которой в сорок третьем немцы сожгли дом. Ублюдки отступали, сатанели, вот и жгли все за своей спиной. Баба Устья с детьми пряталась в болоте и видела, как загорелась крыша. Выдержать подобное было не сил, так что едва дошла до уцелевшей подворья на холме, которая приняла с десяток семей-погорельцев. Там легла на лавку и пролежала всю зиму. Ноги стали ватными и слабыми. Следовало попытаться на них опереться, как колени «проваливались» и ни туда ни сюда. Лежала бедная до весны, а когда распогодилось, поползла строить камышовую хату. Вот и я всю ночь чувствовала себя игрушечным козленком (помните, игрушку с эффектом «обморока», когда нажимаешь на кнопку, и козлик эффектно заваливается набок?) Да ничего, как-то переночевала и на полусогнутых.

Утром открыла окно, а там утро. Умытая дорога, деревья-шары, бегун в трико. В кафе – кофе, в цветочных бутиках – английские розы, в церкви – колокола. Смотришь на все это, втираешь слезы и дальше живешь..."

 "Можно разрушить площади, но невозможно разрушить СВОБОДУ"

Отдельно для харьковчан, в качестве послесловия к предыдущему посту, хочу показать небольшой ролик.

Я сегодня была онлайн гостем в университете Ньюкасла, рассказывала об Украине, о Харькове. И лекция началась с приветствия потрясающего британского актера Хью Бонневиля. Помните, тот самый Мистер Браун из фильма про медвежонка Паддингтона.

Он говорил о Харькове! Это просто невероятно.

Спасибо за поддержку, Хью. Щиро дякую.

Моя дочь перевела его слова:

"Здравствуйте, я Хью Бонневиль.

Я собираюсь рассказать о месте, которое каждый день подвергается российским атакам.

Это Харьков — второй по величине город Украины.

Почти каждое здание в его историческом центре является архитектурным памятником.

С момента основания города и его развития как центра торговли, промышленности и культуры здесь расцвели образцы архитектуры модерна, необарокко и неоренессанса.

Площадь Свободы — одна из крупнейших площадей в мире — включает выдающиеся памятники конструктивистской архитектуры.

Исторический центр имеет огромное символическое значение для жителей Харькова.

С первых дней вторжения Харьков стал одной из главных целей российской армии.

Не щадя ни исторического наследия, ни жизней мирных жителей, российская армия ежедневно обстреливает город.

Здания, исторические корпуса университетов, храмы и библиотеки были разрушены.

Десятки людей были ранены и погибли.

Воронки от бомб на площади Свободы и разрушенные здания по всему историческому центру стали страшным напоминанием о цене свободы в XXI веке.

Можно разрушить площади, но невозможно уничтожить свободу"

Анна Гин. 24 Февраля 2026 г.

День, который изменил всё.

Ровно четыре года назад у нас были "планы на завтра". На послезавтра, на месяц, на год вперед. Я писала юмористический сценарий к короткометражному фильму и в конце февраля должна была представлять его в столице.

У меня вообще тогда была постоянно открыта папка "сценаристка" в ноутбуке. Я так увлеклась сюжетными линиями и характерами героев, что почти не смотрела новости. И от витающего в воздухе запаха приближающегося ужаса попросту отмахивалась.

Двадцать четвертое февраля я помню по минутам. Как услышала грохот за окном, как вышла на балкон, как курила одну за одной и всматривалась в оранжево-алое зарево на горизонте. И всё повторяла: "Это неправда, это бутафория, этого не может быть". Неожиданно выяснилось, что мои харьковские панорамные окна выходят на ту часть города, где буквально видно границу с российской федерацией.

Помню, как вышла с собакой в парк, где взрывались ракеты. Тогда еще "всего лишь" рсзо. Как люди грузили чемоданы под подъездами, как мгновенно во дворе закрылись магазинчики, аптеки, банкоматы. Как истошно плакали дети.

Уверена, что этот день ни один украинец не забудет никогда.

Я накануне не заправила машину. С вечера оставалось топлива на донышке, я подумала "та ладно, утром поеду гулять с собакой, заправлюсь". К шести утра пробки у заправок растянулись на километры.

И, возможно, будь у меня тогда бензин, моя судьба сложилась бы иначе. Я не знаю, правда.

Но вот, что я знаю точно: ни минуты не жалею о том, что эти адовы четыре года я провела тут, в Харькове.

Это ни героизм, ни патриотизм, ни глупость, ни отвага. Этому феномену, возможно, еще не придумали определение. Я называю его "чувство дома". Когда ты любишь свой город, когда рядом есть люди, которыми ты восхищаешься, когда ты точно знаешь, что нужен здесь. И еще много чего мелкого, незаметного. Например, твой синий махровый халат в ванной или старенькая кофеварка на кухне. И нигде в мире нет кофе вкуснее, чем у неё.

Знаете, я впервые разрыдалась в феврале 22-го не в тот момент, когда возле дома упали хвостовые части ракет. И даже не тогда, когда узнала, что осколком убило Светку. Это было горько, дико, невыносимо. Но я как-то держалась. Истерика у меня случилась, когда я увидела очередь возле военкомата.

Эти мужчины, молодые и зрелые, они семь часов стояли на морозе, чтобы записаться добровольцами. Я не знаю их имен, но помню их лица.

Я тогда выплакалась, успокоилась и точно, совершенно точно поняла – если есть такие люди, мы уже перемогли. Уже.

За эти четыре года было столько горя, что невозможно рассказать о каждом. Я хоронила самых близких мне людей – маму и папу. Одного за другим. Я стояла у могил друзей и знакомых. Я возила матерей на кладбище к сыновьям. Казалось бы, слёзы давно кончились. Но я всё еще плачу.

Плачу, когда Игорь присылает видео, где его спасательный отряд под обстрелом выносит лежачую бабульку. Плачу, когда вижу деда у нас в парке, который строит будку бродячему псу Рыжику. Плачу, когда на заправке девчушка протягивает хлопцу в камуфляже шоколадку. Плачу, когда незнакомый мужчина из далёкого посёлка где-то в карпатских горах, присылает пластиковую баклажку с мёдом "для поранених, у шпиталь".

За эти чудовищные четыре года мы точно перестали быть "населением". Мы – народ. Мы – нация. Я невероятно горжусь тем, что – украинка. Кому звучит слишком пафосно, тот никогда не жил в прифронтовом городе, не обижайтесь.

Да, мы продолжаем жить под обстрелами. Мы одновременно проклинаем орков, укладываем спать детей в ванной, молимся, чтобы дожить до утра и... работаем, волонтёрим, женимся, рожаем, ходим в театры.

Мы сидим без электричества, воды и тепла, мы постарели не на четыре, а на все сорок четыре года, но. Мы стали символом стойкости и борьбы за свободу для всего мира.

Когда-нибудь моя внучка будет проходить этот "материал" на уроках истории в седьмом классе. Возможно, последние четыре года нашей жизни станут всего лишь одной главой в учебниках. Главное, пусть она заканчивается словом Перемога.

Фотографии Юлии Кочетовой, Wojciech Grzedzinski, Alessio Mamo, Глеба Гаранича, Emilio Morenatti, Emin Sansa, Евгения Малолетка, Anastasia Taylor-Lind, Roman Pilipey, Ed Ram, Анастасии Власовой, Nina Liashonok.

 

14.01.23. 15:39:10. Ракета Х-22. 118 дом.

Мой первый прилет. Дата которая сломала меня. От которой мурашки и слезы. Моя подруга Маша Лебедь.

118 дом для кого то просто цифры. Просто адрес.
А для сотни семей — это рана, которая не заживет.
Это вся жизнь, раздавленная в одну секунду.

Дом, в котором люди варили утром кофе. Детские игрушки на полу. Телефон на зарядке. Планы на вечер. «Я быстро в магазин и вернусь». «Мам, я позже позвоню».
Никто тогда не знал и подумать не мог, что это последнее «позвоню».
118 дом больше не дом.
Это крики взрослых и детей под бетоном и арматурой.
Это тишина, от которой глохнешь.
Это куртка на завалах — хозяин за которой уже не придёт.
Это детская кровать, которая ждёт, но напрасно.
Там не было военных.
Там были жизни.
Обычные. Наши.

118 дом.
Это пустота среди других домов и подъездов.
Это родители, которым теперь некому звонить.
Это дети, которые никогда не вырастут.

Я до сих пор помню женщину которая ставала на колени и просила спасти ее сына который жил на 2 этаже. Я помню крики. Я помню пыль и черный густой дым. Я помню слезы. Я помню черные мешки за домом. Я помню как мужчины оттаскивали машини что бы техника могла проехать. Я помню дни и ночи в палатке где мы готовили чай, кофе, бутерброды. Я помню как мы ставали одной цепочкой что бы разбирать завалы. Я помню конец спасательных работ и ту тишину но с криком в душе.

Днепр.
118 дом.
46 погибших.
Мы будем помнить.
Даже когда будет невыносимо.
Русские бляди - гореть вам в аду.

От Анны Гин из Харькова, FB:

Київ сьогодні вночі пережив чергове жахіття – російські окупанти знов гатили ракетами і дронами майже по всіх районах столиці. Кадри зруйнованих багатоповерхівок вже облетіли світ.

До цього неможливо звикнути.

Чотири роки поспіль подібні світлини та відео ми бачимо мало не в кожному українському селі та місті. Але все одно не можливо стримати сліз, коли пожежник виносить з палаючого будинку малечу у піжамі.

І ці кремлівські тварюки, в обличчі лаврова, тільки вчора в інтерв’ю італійському виданню зухвало брехали, що "москва хочет мира и спасает людей от нацистов".

Бляха, як же ми вас ненавидимо. Як же хочеться вже нарешті дивитись балет.

У Харкові теж увесь день реве сирена. І в нас же ще "тьотка говорящая" (не знаю, чи є вона в інших містах), так вона сьогодні все, що знала розповіла: і "ракетна небезпека", і "ударні БПЛА", і "загроза авіаційних бомб".

Задовбали.

***

Сумы, Черкассы, Одесса, Черноморск...

Снова судорожно жду весточек от своих "нацистов"... Думаю, что сейчас большинство русско-говорящих украинцев, которых "спасает москва" уже постепенно переходят на украинский, хотя раньше может это касалось только каких-то общественных профессий (что по сути верно). Да и в быту. Говорят по украински и замечаешь, что русский еще проскакивает. Говорить на языке убийц просто уже не позволяет душа. А в Москве на Красной площади в это время собирают подписи в поддержку "СВО"и путина (муж. продолжающий следить за новостями показал мне видео из Телеграм) Пролитой крови, стертых с лиц городов, своей молодежи в виде пушечного мяса ВСЁ МАЛО...

21 век А просто потому, что "мы правильные, а все остальные должы нас уважать". Потому как "мы - в рай, а все остальные сдохнут"

У меня лично мир первернулся. Люблю культуру, язык, историю, но сейчас сама себя от этого себя огораживаю. Словно рефлекс самозащиты. Словно всё, что было до этого прекрасного (включая людей) - никогда не существовало.

Пусть Бог им всем будет судьёй. Не проклинаю и не сужу. Не желаю ответок, или чего-нибудь плохого.

Желаю всем людям, поддерживающим своё кровожадное правительство - любви и добра.

Так говорит моя однокурсница, у которой на глазах расстреляли женщину на улице только за то, что она не хотела отдавать мобильный телефон. Буча, 2022 год

Всем нам - больше любви.

Aнна Гин:

Случилось мне оказаться в небольшом отпуске. Настолько крохотном, что я, если честно, дольше добиралась до моря, чем наслаждалась его чудесными пейзажами.

Путь был трудный, изнурительно долгий, с поездами, автобусами, пересадками, задержками, границами, таможнями, проверками. С разными языками и культурами, с разными людьми, погодой, валютой, едой.

Трое суток от Харькова до Ларнаки.

Но, знаете, я подумала – это правильно. Мир должен меняться постепенно. Нельзя вот так сразу выйти из прифронтового города с его заколоченными фанерой окнами, бесконечными сиренами, баллистическими ракетами и попасть на набережную с пальмами, свежим кокосовым соком и хохочущими детьми на огромных надувных фламинго.

Мы бы сошли с ума.

А так, вселенная меняется мягко, без шоковой терапии. С каждым километром дороги – новые оттенки. Вот глядишь в окошко купе, а за Полтавой уже не зияют дыры в крышах домов. А ближе к Ужгороду – подростки с рюкзаками спешат на урок. В настоящую, не подземную школу.

И с каждым новым городом всё шире растягиваются улыбки на лицах прохожих.

"Доброго дня", "Дзиен Добри", "Калимера".

Ты и сам улыбаешься. Всему. Буквально. Вот фонари горят на улицах – это же потрясающе. А вон там, в небе, летит обыкновенный пассажирский самолет – удивительно.

А потом ты, наконец, добираешься до моря. Садишься на большой теплый камень и жадно вдыхаешь жаркий соленый воздух. Сидишь, как заворожённый, не снимая рюкзак, в куртке со скомканными по всем карманам билетами на пять автобусов, и слушаешь чаек.

Вот он – шум прибоя вместо сирен, сообщения о температуре воды, вместо сообщений о шахедах, прогулочные катамараны вместо военных грузовиков...

Вот он – мир без пуйла. Как же он прекрасен.

В нем прекрасно всё. Всё. И пережаренная на огне кукуруза, и налипший на ноги песок, и комары, и даже медузы.

.

Я думала смогу "выключить" Харьков хотя бы на несколько дней. Не переживать, не смотреть тг-каналы, не читать новости. Но нет. Вот и сейчас сижу на вечерней набережной и постоянно хватаюсь за телефон: "сьомий вибух в місті", "дев’ятий", "п’ятнадцятий".

– Что там пишут? Куда прилетело? – подсаживается ко мне женщина лет сорока, – По выражению лица видно, что землячки!

Яна из Купянска, это небольшой городок в харьковской области. Свою историю женщина рассказывает спокойно, без надрыва. То и дело повторяет "главное, что все живы".

Семь лет назад Яна поехала тяжело работать за границу "по двенадцать часов на кухне, практически без выходных, прикинь". Мечтала о собственной квартире в родном городке и да, накопила нужную сумму.

– Маленькая, всего сорок шесть квадратов, но за то своя, – сияет Яна, когда вспоминает, как выбирала обои для коридора.

Помнит и какая была необычная резная ручка на тумбочке, и какой высоты торшер в спальне. Ремонт Яна закончила как раз в середине февраля двадцать второго. Сегодня нет больше ни тумбочки с резной ручкой, ни квартиры, ни дома, ни Купянска как такового. Руины.

Яна снова поехала в чужую страну и тяжело работает.

– Я всё равно вернусь, – прощается женщина, – Я без Купянска жить не могу.

И уходит вдаль, по пляжному песку, наверное, навсегда.

Я остаюсь сидеть на старенькой скамеечке, под пальмой. Провожаю взглядом каждый самолет в небе, каждую морскую волну, каждого малыша на самокате.

Как же прекрасен мир без пуйла.

П.С. Завтра назад. Поездами, автобусами, с пересадками, границами, проверками. С разными языками и культурами, людьми, погодой, едой. ***

От себя:

На страницах соц медии довольно чато публикуются фотографии погибших украинских солдат, мирных жителей и их истории. За все это время не уменьшается количество комментариев русских граждан, которые пишут с издевкой или сарказмом нечто как: "Цена свободы" Меня давно уже не удивляет такой ужасный цинизм. Разве понять человеку из Владивостока, например, разводящему симпатичных собачек породы Басэнджи, что такое кАбы пролетающие над твоей головой, или авиабомбы, падающие с неба и складывающие многоэтажные дома в коробочки, заживо погребая под собой тех, кто родился и вырос в свободной стране, кто никуда и ни к кому не лез со своими "ценноостями" и уставами? О какой цене свободы имеют право говорить те, к кому в дом не заехал танк, кому на глазах не убило ребенка, не оторвало конечности? И да... Цену свободы дано понять только тем, кто её вдохнул хоть раз и больше не хочет жить без нее.

Я никогда не знала своих дедушек - один погиб в 41, другой - в 44.
Дима не знал ни бабушек, ни дедушек - его родители прошли Освенцим и вернулись с номерами на руках. Семьи сожжены и расстреляны. Война отняла миллионы жизней.

Ради чего? Прихоти возомнившего себя вершителем судеб недочеловека.

Спустя 80 лет внуки и правнуки тех, кто стоя плечом к плечу, защищал свою Родину,  теперь убивают друг друга снова ради прихоти другого умалишенного.

Когда режим оправдывает войну против суверенной Украины подвигом советского народа 1945 года - это больше чем воровство истории. Это отвратительный цинизм и плевок в личную историю каждой пострадавшей семьи.

"Можем повторить" празднуется. Какая-то безумная карнавализация священной памяти....

Ужас.

Сегодня утром в Харькове расцвели абрикосы. 

Показались из травы первые одуванчики. 

Я наклонилась сорвать одну для Киры и увидела на желтом цветке крошечную 

божью коровку.

Расплакалась снова.
Теперь, кажется, это красное смешное насекомое будет всегда ассоциироваться 

с маленьким Тимофейчиком.
Мать убитого россиянами малыша рассказала, что мальчик очень любил божьи 

коровки.
На фотографии из Кривого Рога невозможно смотреть. А надо.
Я бы прибавила, что нужно всему миру, но не имеет смысла.
На четвертом году большого геноцида Украины, уже понятно - мир не вздрогнет, 

не проснется, не ужаснется. Не назовет преступника - преступником, не станет 

требовать справедливого трибунала.
Ничего не изменится в мире лжи, жадности, идиотизма. Даже когда русская 

баллистическая ракета снова попадет в детскую площадку. Даже когда убьет и 

покалечит десятки детей.
Ничего не изменится там, где нет человечности.
Это не первые украинские ангелы, которым теперь навсегда три, семь, десять 

годиков. И, к сожалению, не последние.

В такие дни, кроме ужаса и боли, у меня есть чувство вины. Не уберегли. Хотя я, 

как говорят, немного касательная к приближению Победы. В прямом смысле. 

Последние пол года я являюсь частью безумного волонтерского подразделения, 

которое делает полезные штуки для фронта. Руками.
Мы никому не подчиняемся, кроме нашего безумного "командира". И ничего нас 

не мотивирует стирать пальцы в кровь, кроме ярости и жажды справедливости.
Об этом нельзя публично говорить, предостерегает "командир". Потому что 

опасно. Но что может быть хуже, чем маленький мальчик, которому теперь 

навсегда три годика? Ничего.
Я хочу, чтобы сегодня каждый спросил себя, что именно он делает для Победы. 

И что еще может сделать.
Потому что никто нам не поможет разрушать эту империю зла.
Простите, вышло пафосно. Это настроение. Божья коровка виновата. Солнышко 

украинское.
Кривой рог, Харьков с вами.