"Лунатики". Реж. Ю. Мороз

Хороший фильм.
В котором прошлое, настоящее и будущее очень ралистично переплетены  и логично обоснованы.
Дело не в качественных актерских работах, дело именно в задумке фильма, главная мысль которого раскрывается в диалоге следователя Иванова и Ренаты - спасаем или убиваем мы своих близких?
Эта исповедь откликнулась в моем серце и я уже готова была принять этот жестокий, непростой финал - как мать, добровольно ставшая незнакомой тому, кого спасает такой чудовищной ценой, одновременно провожает глазами многочисленныые грузовики, уходящие из  военной части своего сына... Повторюсь - я бы приняла такую жертву, если бы после этого не последовали еще кадры, смысл которых я, признаюсь, поняла не сразу. Рената медленно становится частью огромного стада овец, появившегося у нее на пути...
Режиссеру спасибо. И дай Бог мИнует его зоркий глаз роскомнадзора - блюстителей новой идеологической морали.

Что сейчас происходит с российским кино и искусством вообще? Цензура, аресты, иммиграция режиссеров на запад. Смогли ли люди поменяться за 30 лет современной России и почему мы до сих пор не можем разобраться в нашей истории? В гостях у Forbes Talk режиссер Андрей Смирнов, автор легендарного фильма «Белорусский вокзал» и совсем нового «За нас с вами».

Эдуард Марцевич

 Как жаль... Ушел из жизни замечательный актер.
Всегда любила его. Одна из последних ролей - в "Иванове" - просто щемящая...



Совершенно замечательная передача - уникальные отрывки из спектаклей и кино, взволнованные звонки почитателей творчества, неспешная, плавная речь, даже какая-то удивительная скромность или стесненность...
Немножко только конец скомкали. Мне кажется, говорить можно было бы целую вечность.
Спасибо.

Две пятёрки Сергея Маковецкого!

Сергей Маковецкий много снимается в кино. Один проект сменяется другим, часто они идут параллельно. Театральные премьеры Маковецкого случаются реже. Одна из самых знаковых – роль Войницкого в спектакле Римаса Туминаса «Дядя Ваня». С вопроса об этом началось интервью «Театрала».

–Сергей, кажется, что в кино вы сыграли больше ролей, чем в театре…

–Это не так. Просто новые роли в кино заметнее. В кино ходит больше людей. В театры– меньше, театральная публика– она особая. Недавно исполнилось ровно 30 лет, как я после Щукинского училища был принят в Театр Вахтангова. После показа меня пригласили в труппу. Ко мне подошла Алла Александровна Казанская, руководитель нашего курса, и спросила, буду ли я показываться в другие театры. Я сказал: «Нет». Испугался выбора. Плохо, когда ничего нет, но еще хуже, когда перед вами все что хотите: черный верх, белый низ– пожалуйста, белый верх, черный низ– пожалуйста. И что выбрать, куда бедному податься. Но я совсем не жалею и понимаю, что это абсолютно правильный выбор.

–Почему?

–Театр Вахтангова– это яркая форма, легкость, праздник. Так скажет любой Вахтанговец (это слово актер просит написать с большой буквы. – Ред.). Но многие не понимают, что такое праздник и легкость. Я вам так скажу: чтобы с залом пошутить, этого надо заслужить. Я абсолютно согласен с Римасом Туминасом, когда он говорит, что надо отдавать публике именно то, что тебе не нужно. Я это понимаю и боюсь расшифровывать. Слезы не нужно выбрасывать. Они должны быть. Только пусть публика плачет. А вы ей просто намекаете. Когда я играю дядю Ваню, я ведь не топаю ногами и не кричу: «Пропала жизнь». И не рву на себе волосы. А произношу это чуть ли не писком оправданным– горло сдавили– пропала жизнь! И каждый второй или третий в зале сам скажет об этом: «Пропала жизнь».

–«Дядя Ваня» ведь не первая ваша работа с Туминасом…

–Был еще «Ревизор». В этом спектакле у нас не было знаменитой фразы: «Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет ревизор». Римас Владимирович говорит: «Зачем произносить эту фразу, ее все знают». И можете себе представить, что происходит: пришел зритель, а этой фразы нет. «Я что, прослушал ее, что ли? Она была ведь, ее не могло не быть. Да?» И зритель «включается» в спектакль. Римас говорит: характеры, они остаются на земле, они никуда не улетают. Только твой внутренний импульс идет вверх, твои боль и крики идут вверх. А характер– он здесь, на земле. Но это и не отменяет характерности, когда вы играете чиновников. Нельзя обойтись только характерностью, только иронией: дескать, мы такие свободные, ироничные! Иногда находишь некую характерность, и вроде бы образок уже в кармане. Но при этом текст вы совсем не слышите, потому что эмоции так перехлестывают. Это беда. А вот надо найти, чтобы и настоящая эмоция присутствовала, чтобы она шла к небу и в то же время, чтобы уникальный текст Гоголя звучал. После спектакля, если вы устали, как говорит Римас, значит, вы плохо играли. Вы не должны уставать после спектакля. Но при этом вы должны заставить зал плакать, смеяться, замирать… Это и есть легкость передачи эмоций.

–Классика в постановке Туминаса всегда неожиданна, будь то Чехов или Шекспир. Раскройте секрет: что этот режиссер делает с классическими текстами?

–Ничего. Не переставляет даже запятой. Римас говорит: «Действие образами». Думаешь, а что это такое? Вот мы сидим, беседуем, но мы помним прошлое, мы помним запахи прошлого. Этот образ тянет за собой какой-то другой образ. И вдруг вас что-то вдохновило, вы что-то вспомнили.

–А на сцене разве не так?

–Я дядя Ваня, я жду благодарности за то, что выплатил весь долг. Это такое счастье! Ну представьте, десять лет работал, как вол, выплатил весь долг, имение чисто от долгов. И не расстроено. Это же невероятное счастье. И дядя Ваня ждет, что ему скажут хотя бы спасибо за это. А Соня, которая мечется между любовью к Астрову, а Елена Андреевна и тот же Серебряков, которые приехали?! Он отставлен– разве это не тема, не образ? Человек вышел в отставку, привык к успеху, к славе, а ему сказали: «Вы отставлены». Вы вспомните состояние наших отставленных лидеров. Михаил Сергеевич Горбачев, великий политик, я ведь помню, как ему не подали чай, когда он прощался со страной. Он протянул руку к чашке, она оказалась пустой. Отставленный человек.

–В последнее время вы дали множество интервью, где рассуждаете о мире чеховских персонажей. А, на ваш взгляд, Чехов был романтиком?

–У Чехова в «Дяде Ване» все стремятся к надежде. А есть ли она или нет? В финале «Дяди Вани» Чехов– романтик. Астров в третьем действии говорит: «Когда мы будем почивать в своих гробах, то нас посетят виденья, может быть даже приятные». И вот его романтика: «Когда-нибудь, когда-нибудь мы увидим небо в алмазах». «Я верую», – кричит в нашем спектакле Соня. Именно кричит, потому что ей больше ничего не осталось: Астров ушел и неизвестно, вернется ли, дядя Ваня тоже практически ушел. Она осталась одна и скоро станет тетей Соней, и какой здесь выход? Только кричать: «Мы увидим небо в алмазах, мы услышим ангелов». Это же мечта Чехова: я верую, верую. Антон Павлович свои пьесы назвал комедиями. И только единственную, «Дядю Ваню», не назвал комедией, не дал жанра, а просто– «Сцены из деревенской жизни». Он считал, что пишет пустячки. В его представлении даже Тургенев написал роман, а он все пишет какие-то рассказики. Когда его спросили о «Черном монахе»: мол, что это за произведение? Он ответил: «Да так пустячок на медицинскую тему». Но в этих рассказах, в этих пьесах он угадал все. Это сегодняшняя жизнь. Вот вам, пожалуйста, и новые формы. Я видел интерпретированные спектакли. Я даже говорю не про джинсы, а про падание яиц с неба, бутафорских листьев, пускание клипового дыма… Этим режиссеры насыщают действие и говорят: «Новые формы! Новые формы». А новые формы (так называемые перформансы)– это все что угодно, но только не театр. Например, выходит абсолютно голый человек и начинает писать на сцене. И я должен на это смотреть? Но находятся писаки, которые говорят: «Это что-то такое удивительное!» И хочется спросить: «А что вы получили? Вы сопереживали?» Ведь театр– это сопереживание. Как сопереживать писающему человеку? О Господи, почему же так долго он это делает, что же у него с мочевым пузырем происходит?! Вот это и есть перформансы, где на черное говорят белое, на белое– черное. Однажды замечательный актер Владимир Терентьевич Кашпур, с которым мы играли «Черного монаха», коротко объяснил мне, что такое система Станиславского: «От существа к существу о существе по существу». Вот и все! Какие новые формы, ради Бога! Все уже было: Таиров был, Мейерхольд, Станиславский, Немирович-Данченко, Товстоногов, Гончаров, Захаров, Туминас, Някрошюс, Брук, Стрелер. Все уже было, и все есть. Как угодно, но только я не должен сидеть в зале и считать количество перенесенных ведер, а что-то испытывать, что-то ощущать.

–А изменилась ли театральная публика в последние годы?

–На мой взгляд, театральная публика осталась такой же. Люди, которые ходят в театр, всегда были особенными. Да, сегодня они забывают выключать мобильные телефоны и могут щелкать фотоаппаратами во время спектакля. Им никто не объяснил, что в театре этого делать нельзя. На стадионе снимай сколько хочешь, сбоку, сверху, снизу– сколько угодно. Там это приветствуется. А театру это мешает.

–А вы не идеализируете театральную публику? Всегда были спящие, жующие…

–Да, такие были и есть всегда. Почти на каждом спектакле находится человек, обязательно в светлом костюме, который садится в первый ряд и, как только открывается занавес, начинает медленно выходить из зала. Актеры еще не произнесли ни слова, а ему стало все понятно. Есть такая категория зрителей, они пришли, себя показали. Им больше ничего не надо.

–И вы спокойно провожаете глазами такого «зрителя»?

–А что с ним делать: ушел и ладно. Но у меня был и другой случай: я увидел в первом ряду человека, который читал книгу. Шел серьезный спектакль «Полонез Огинского». Я обращаю внимание, человек сидит, опустив голову. Я подумал, что он рассматривает программку, потом решил, что он проверяет пьесу. А он читал книгу. И все мои мысли были заняты им. Я продолжал разговаривать с партнершей, а нет-нет да и смотрел на этого «читателя»– сидит, читает. Я подошел поближе, изменил мизансцену, постоял над ним. Слава Богу, что я не сказал ему: «Ну что? Интересно?» А то он мне бы ответил: «Да ладно, артист, играй и не мешай мне». В антракте Людмила Васильевна Максакова сказала: «Сережа, ты проиграл». Я понял, что если он делал это сознательно, то он выиграл. За антракт я сумел себя преодолеть и, выйдя на сцену во втором акте и увидев, что он опять читает, я вдруг успокоился и отпустил ситуацию. Но это не единственный случай: у меня были разные поединки со зрителем.

–А какого вы зрителя ждете?

–Зритель должен видеть и слышать то, что происходит на сцене. Не наблюдать, как двигаются и шевелят губами знаменитые головы, а понимать и переживать. Однажды мы летели на гастроли в Волгоград со спектаклем Татьяны Догилевой «Лунный свет, медовый месяц». Застряли в аэропорту– нелетная погода– я, Догилева, Светлана Рябова. Владимир Стеклов– замечательная команда. Рейс постоянно откладывали. Наконец мы улетели. Приземлились в восьмом часу, спектакль назначен на семь, пока доехали– половина девятого. Устроители гастролей замечательно работали с публикой и постоянно объявляли: «Артисты вылетели. Они летят. Они скоро будут. Они попали в туман. Они приземлились». Когда мы вошли в театр, публика ликовала. Но за время ожидания люди успели выпить все запасы, хранившиеся в этом ДК. И когда мы вышли на сцену и еще не успели ничего сказать, все уже смеялись, хлопали, кричали: «Браво!» Мы тут же поняли, что зрители не видят спектакля, не понимают, что мы играем. Они просто рады видеть известных людей. И тогда мы, не сговариваясь, начали сознательно глушить все смешные места (а мы играли комедию) и, наоборот, загружали зрителей, вытаскивая что-то серьезное. И произошло то, что должно было произойти: стало тихо, появились осмысленные реакции. Уважение к профессии потребовало от нас сил и воли для того, чтобы победить зрителя. И в этом фантастический смысл театра!

Людмила Привизенцева

Андрей Панин

Вот только недавно думала о нём, по случаю просмотра "Oрды"...
И ещё - очень удивил и порадовал немногословной, но неoбычайно тонкой, трогательной ролью в фильме Прошкина-сына - "Искупление"  (кстати, номинирован за неё на "Hику").
Земля пухом.
Спасибо.
Будем помнить.

Любимой шуткой Андрея Панина был анекдот про человека, который никогда не расслабляется — потому что не напрягается. Об этом он не раз говорил в интервью, и если здесь и было актерское кокетство, то лишь отчасти — Панин действительно легко относился ко многому. Легко поступил в институт пищевых производств — все равно куда — города Кемерово, где вырос; позднее Панин признавался, что осознанным выбором будущей профессии тогда и не пахло. Легко из института вылетел «за аморалку», легко пошел на режиссера народного театра в институт культуры. Легко четыре года подряд ездил поступать в школу-студию МХАТ. Поступил не сразу (в первый раз он вообще пошел пробоваться случайно), но на курсе Александра Калягина единственный имел «пятерку» по мастерству — так же легко. По признаниям преподавателей, в частности, Аллы Покровской, он был готовым актером, его не надо было учить — только «корректировать».

По завершении курса в 1991 году Андрей Владимирович стал актером МХТ имени Чехова. Среди его сценических работ — «Три сестры» (Соленый), «Скупой рыцарь», «Женитьба», спектакль театра-студии Табакова «Смертельный номер», антрепризная постановка «Зима» по Евгению Гришковцу, нашумевшие «Академия смеха» и «Трое на качелях» в театре имени Пушкина. Но известность пришла к нему в 1997 году, после того как на экраны вышел фильм «Мама, не горюй». Его харизма, которая вряд ли проявилась бы в советских фильмах, требовавших фактурных героев, наконец нашла себе полноценное применение.

Действительно, сказать, что он пришелся ко двору в кино российского безвременья, — значит недооценить факты: к началу 2000-х Андрей Панин стал одним из самых активных киноактеров России. В сутки он отрабатывал по три съемочных дня, перемещаясь с одной площадки на другую с одним вопросом: «Сюжет не напомните?»

Колоссальная работоспособность тоже была одним из проявлений легкости Панина. При этом он сам полагал, что режиссеры — хоть «попсовый» Максим Пежемский, хоть эстет Павел Лунгин — используют его потенциал процентов на двадцать. Впрочем, он не роптал на судьбу и был благодарен тем ролям, которые сыграл.

Панин-киноактер, ровесник современного российского кинематографа, стал, вероятно, одним из его символов. Его напряженная, биполярная, нервическая игра делала персонажей Панина — людей со странностями, с переломанной судьбой, с парадоксальными шизофреническими маниями — выпуклыми и живыми, причем зачастую куда сильнее, чем это позволял сценарий. И почти всегда — вызывающими неоднозначную реакцию зрителя, в которой в равных пропорциях были смешаны ненависть и восторг.

Наверное, дело в том, что его роли были абсолютно искренними, будь то продажный опер Каверин в «Бригаде» — под стать герою Гэри Олдмана из «Леона», развращенный Чезаре Борджиа из «Всемирной истории отравлений» Шахназарова, опустившийся алкоголик-скандалист Гаркуша в лунгинской «Свадьбе», непредсказуемый капитан-особист Соловьев из «Водителя для Веры», портной-кукушка из «Шика», президент Александр Александрович в «Поцелуе не для прессы» и шофер-президент Смирнов в «Generation П», татарский хан и неунывающий неуловимый морячок. Панин, выстрадавший — не без легкости — каждую из них, признавался, что злодеев играть ему попросту нравится: «Масса негативных, аморальных вещей роится в каждом человеке. Любопытно рассматривать, насколько он может позволить себе не быть „тварью дрожащей“, переступить».

Несмотря на разнообразие ролей, Панин скорее играл в одном большом условном фильме, нежели в конкретных лентах. Нарочито неразборчивая дикция и бегающие глаза, в которых читался ход сражения внутренних мотивов, мимика змеи и жесты не то самурая, не то шпаны из подворотни — всем этим он мог парализовать волю, загипнотизировать своих киновизави и людей по ту сторону экрана, чтобы держать их внимание в кулаке все отпущенное ему время, неважно, в какой ленте оно было отпущено.

Вне зависимости от оттенка роли — романтического или реалистского, явного злодея или необычного человека в обычных обстоятельствах — Панину было интересно исследовать внутреннюю тьму, которая свойственна каждому человеку и которой он не стеснялся. Его инвариантный герой — страдающий оборотень, муки которого не отменяют волчьего голода; а иногда — оборотень, окруженный волками. Панин говорил: «Если мир — театр, то мой — театр военных действий, притом войны абсурдной. Я больше всего воюю сам с собой. А так как противники равные, то победа невозможна, а бой сильно изматывает».

За свою карьеру Андрей Панин снялся примерно в 60 фильмах, чуть меньше у него театральных ролей. И к игре, и к жизни он относился с благосклонным приятием, отчасти равнодушным, однако он твердо знал: для того, чтобы струна звенела, ее нужно натянуть, и для того, чтобы сыграть, он должен прожить.

Кирилл Шамсутдинов

Мало кто знает, что Андрей Владимирович десять месяцев стажировался в Шекспировском театре в Лондоне, учил студентов актерскому мастерству, к тому же он отлично рисовал. Говорят, его картины раньше можно было купить на Арбате. Он любил охоту, любил проводить время со своей семьей, любил жизнь и не боялся браться за самые разные дела. Андрей Панин говорил, что в постоянном стремлении к чему-то и заключается истинное счастье.

"Ha кой нужна актёрская профессия и нужна ли сейчас система Станиславского?"

Интересные собеседники, интересные мысли..., с удовольствием прослушала...
СМОТРЕТЬ.

Легенды мирового кино. Евгений Евстигнеев

Зяма, мoй любимый Паниковcкий...

«Я считаю своей задачей в искусстве научить кого-нибудь состраданию»



Он сыграл в кино более 70-ти ролей, хотя впервые появился на экране в сорок с хвостиком. За умение из любой маленькой роли сделать большое кинособытие его прозвали гением эпизода. Его проникновенный голос звучит за кадром многих любимых зрителем фильмов. А роль Паниковского в незабвенном «Золотом теленке» сделала его любимцем самой широкой публики. Сегодня, 21 сентября 2011 года великому Зяме Зиновию Ефимовичу Гердту исполнилось бы 95 лет.

Актерская карьера талантливого самоучки началась в 30-е годы в театре рабочей молодежи (ТРАМ), на сцене которого Зиновий Гердт дебютировал под своей настоящей фамилией Храпинович, параллельно работая слесарем-электриком на Метрострое. Но уже в 1937 году он перешел в Театр кукол при Московском доме пионеров. Именно куклы по воле судьбы стали его призванием длиною в жизнь. После начала Великой Отечественной Войны Зиновий Гердт уходит добровольцем на фронт. В феврале 1943 года в звании старшего лейтенанта он получает тяжелое боевое ранение, оставившее яркий отпечаток на всей его дальнейшей жизни и карьере. Пережив 11 операций, Гердт вернулся к нормальной жизни, прихрамывая на одну ногу, которая стала короче другой на 8 сантиметров. Теперь, как опасался актер, ему предстояло играть лишь роли хромых дурачков.

Но, к счастью, пророчества Зиновия Гердта не сбылись. Богатству и разнообразию его актерской карьеры мог бы позавидовать любой артист с идеальной внешностью. На много лет родным домом для него стал Центральный театр кукол под руководством Сергея Образцова, где он проработал с 1945 по 1982 годы. Его голосом говорили персонажи знаменитых представлений, но, пожалуй, самым легендарным из них стал конферансье Апломбов в пародийно-сатирическом спектакле «Необыкновенный концерт». Многие фразы из уст этого обаятельного персонажа ушли в народ. А в 1972 году спектакль получил экранное воплощение, и его смогли увидеть миллионы зрителей.

В кино Гердт пришел как актер дубляжа. Оставаясь за кадром, он переживал яркие эмоции вместе с героями фильмов «Полицейские и воры», «Привидение в замке Шпессарт», «Прекрасная американка», «Как украсть миллион», «Король Лир», «Приключения капитана Врунгеля», «Доктор Айболит» и многих других. Но настоящей классикой жанра стали фильмы, в которых Зиновий Гердт читает текст от автора. Среди фильмов, в которых зрители наслаждались его удивительным тембром голоса, всенародно-любимые художественные и анимационные картины «Фанфан-тюльпан», «Девять дней одного года», «История одного преступления», «Зигзаг удачи», «Двенадцать стульев» и другие.

С конца 50-х Зиновий Гердт стал постепенно появляться и в кадре, блестяще играя эпизодические роли, за что и получил прозвище «великий Зяма – гений эпизода». Однако вопреки опасениям актера, ему удалось сыграть и главную роль. В 1968 году он снялся в фильме Петра Тодоровского «Фокусник» по сценарию Александра Володина, сыграв доброго, застенчивого и бескорыстного фокусника Кукушкина, образца честности и порядочности, каким Гердт и был в жизни. А следующая роль актера принесла ему славу и любовь миллионов. На Паниковского из экранизации «Золотого теленка» изначально был утвержден Ролан Быков. Гердт оказался на пробах почти случайно. Режиссер фильма Михаил Швейцер попросил старого друга подыграть Вячеславу Невинному, пробовавшемуся на роль Шуры Балаганова. Через три дня Швейцер поставил Гердта перед фактом: «Роль Паниковского будешь играть ты. И Ролан тоже на этом настаивает». Так Зиновий Гердт получил роль, прославившую его на всю страну. Достаточно увидеть один эпизод из фильма, в котором его герой словно поэт рассказывает о достоинствах гуся, чтобы понять, какого высочайшего уровня был этот замечательный артист.

Автор: Ксения Сахарнова

***

Телеканал «Россия-Культура» приурочил к этой дате показ программы из цикла «Острова» и художественного фильма «Фокусник».
Программа «Острова» выйдет в эфир 24 сентября в 15:30
B 16:10, cразу после «Островов» - художественный фильм «Фокусник».

85 лет со дня рождения Евгения Леонова

Необычное амплуа С. Устюгова

Вряд ли я, конечно, буду смотреть этот фильм, но Саша Устюгов с горшком цветов - это что-то!
("А я тут крыльцо решил починить" прозвучало словно "а мы тут плюшками балуемся...")

Анатолий Белый; Интервью

Анатолий Белый — о премьерах МХТ, правительственной прозе и желании быть смешным



6 сентября в МХТ состоится премьера спектакля «Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова ставит венгерский режиссёр Янош Сас. Роль Мастера доверена Анатолию Белому. С ведущим актером МХТ встретилась обозреватель «Известий» Алла Шевелева

— Роман «Мастер и Маргарита» постоянно ставят и экранизируют — вам кажется, он созвучен нашему времени?

— Несомненно. Именно поэтому мы перенесли действие в наши дни. Убрали некоторые советские реалии, но в остальном тексту Булгакова послушно следовали. Он сейчас прекрасно звучит, ведь в нашей жизни по сути ничего не изменилось.

— Как работалось с Яношом Сасом?

— Ощущения хорошие. Янош — человек талантливый, интеллигентный, тонкий, нервный. И его концепция спектакля сразу пришлась нам по душе. Он любит Булгакова, знает о нем больше, чем мы с вами. Без трудностей не обошлось, но это были так называемые «трудности перевода». Иногда он недопонимал психологию современных москвичей, и мы ему говорили: «Янош, люди в России поменялись». Скажем, мы придумали все вместе, что сегодняшний Коровьев — это топ-менеджер, который носит черный костюм с клетчатой подкладкой Burberry.

— А как вы для себя решали, кто такой Мастер, ведь это сложная, непрописанная роль?

— После первой читки я попросил Яноша о встрече с глазу на глаз. И первый вопрос, который я ему задал: «Если мы ставим спектакль про современный мир, то кто сегодня этот Мастер?» После долгих разговоров мы пришли к тому, что Мастер — это редкий для современной Москвы - не для России - персонаж. Ему не нравится путь, по которому движется его страна. Ассоциативные аналогии у нас возникли с Петром Мамоновым. Мы посмотрели ролик в интернете, как к нему в деревню приезжает журналист, а он, сидя на пеньке в майке и трусах, отвечает ему: «Все гнилье!»

— Вы же актер и понимаете, что в поведении Мамонова есть доля игры.

— Я сейчас говорю не о Мамонове, а о Мастере. Это собирательный образ. Также он ассоциировался у меня с Анатолием Васильевым, с нашим гуру, режиссером, который создал свое уникальное направление в театре. Где он сейчас? Не в этой стране. Здесь он не нужен. У него отбирают здание. Он отчаивается. Это отчаяние Мастера, художника, которому есть что сказать, но его не понимают, не слышат, ведь все вокруг заняты другим. Из таких вот крупиц и создавался образ моего героя: из накопленной злости к окружающему миру, из страдания, из легкого помешательства... Мы убрали тему власти, которая на Мастера давит. Сейчас цензуры нет, у нас есть большая степень свободы, а вот тема ненужности настоящего художника осталась.

— Этот герой вам самому близок?

— Признаюсь, Мастер от меня далек. Я считаю себя частью современного мира, знаю, что такое компромиссы, а мой герой не такой. Поэтому приходилось вытаскивать из cебя боль, вспоминать те три года после института, когда я сидел без работы.

— Тогда вы ждали ролей, а сейчас ждете?

— Несомненно жду, но вместе с тем мне грех жаловаться. В театре я играю много больших, серьезных ролей.

— Вы не устали в каждом спектакле быть главным героем?

— Я не во всех спектаклях играю центральные роли. Усталости нет, есть ощущение, что нужно сделать в театре небольшую паузу. В ближайшие два сезона ничего нового играть не буду. Всегда хочется сделать что-то настоящее, талантливое, что задевает, а не просто выполнять свою работу.

— Когда мы договаривались об интервью, вы каждый день пропадали на съемках. В каком фильме сейчас снимаетесь?

— Это полнометражная картина «Метро», фильм-катастрофа, который снимает продюсерская фирма Игоря Толстунова. За основу взят хороший сценарий, с прописанными судьбами людей, которые попадают в катастрофу под землей. В фильме есть любовный треугольник — я играю человека, который любит чужую жену. Мужа играет Сергей Пускепалис, главную героиню — Светлана Ходченкова.

— Когда вы были в последний раз в метро?

— (Смеется.) Давно я там не был. Последний раз заходил в метро три года назад — на спектакль опаздывал.

— Вы говорили, что такое понятие, как «театр-дом», вам не близко. Тем не менее на юбилеи и вечера памяти в Центр драматургии и режиссуры, где вы начинали, ходите.

— У меня связаны самые прекрасные воспоминания с тем периодом, когда мы делали спектакли «ОбломOFF», «Пленные духи» и «Трансфер». Десять лет назад в ЦДР была замечательная энергия. Пришла группа людей, которые совпали друг с другом, нас туда тянуло. Но я всегда понимал, что эта общность когда-нибудь закончится. Это нормально. Так и должно быть.

— Вы человек, не привязанный к быту?

— Наверное, нет. У пожилых актеров МХТ есть особое отношение к своей гримерной, к своему гримировальному столику, фотографиям на стенах. Мне это не присуще. Во МХТ прекрасная атмосфера, у меня в театре замечательные отношения, но все равно я отыгрываю спектакль и ухожу. Для меня другое место является домом.

— Сейчас Центр драматургии и режиссуры возглавляет Михаил Угаров, режиссер, который сделал с вами «ОбломOFF» и «Трансфер». Предположим, он снова пригласит поработать вместе — согласитесь?

— Не знаю. Все-таки этап становления прошел. Тогда «новая драма» вспыхнула, появился новый язык, новые имена в драматургии. Сейчас мы находимся в драматургическом затишье.

— А с чем это связано?

— С диалектикой Гегеля (смеется).После развития бывает затишье, через некоторое время обязательно будет новый этап русской современной драматургии.

— А это не связано с тем, что теперь это не ваш уровень?

— Нет. Я до сих пор произношу мат со сцены. В МХТ идут спектакли по современной драматургии. Играю в спектакле «Человек-подушка» по пьесе Мартина Макдонаха, в этом году сыграл «Околоноля» Натана Дубовицкого.

— Многих насторожил выбор Серебренникова, когда он решил ставить «Околоноля». Считается, что под именем Натана Дубовицкого скрывается Владислав Сурков.

— Этот роман написан Сурковым или для Суркова, но меня это ни минуты не смущало. Потому что я всегда уверен в Кирилле. К тому же это произведение препарирует современную власть. Правда, признаюсь, после прочтения мелькнула мысль: «Главное, чтобы спектакль не стал прогибом». Но когда увидел, как Кирилл безжалостно кромсает текст романа, отказывается от медоточивых интонаций и делает острый спектакль, от сомнений не осталось и следа. Получилась история о разрушении души человека, вставшего однажды на путь крови. В финале мой герой срастается с землей и уходит в небытие.

— У вас нет ощущения, что современный театр становится социальным?

— Нет. Это Кирилл такой, он один делает шаги в эту сторону.

— А вы, получается, идете за ним? Значит, у вас есть потребность играть в таком театре?

— Я не иду за ним. Просто мне нравится с ним работать, он очень талантливый человек, мы во многом с ним совпадаем…

— Но не во всем?

— Не во всем, у Кирилла в отличие от меня абсолютно трагическое мироощущение.

— Тогда зачем вам осознано идти за человеком с другим мировоззрением?

— Послушайте, это же моя профессия. Я люблю ходить в разные стороны. Разве нужно было отказываться от работы с Тадаси Судзуки только потому, что я — не японец? (Речь идет о спектакле «Король Лир», который Судзуки поставил в МХТ. — «Известия».) Мне интересно играть Егора, вытаскивать из себя это зло.

— А персонажи в вас не остаются? Некоторые актеры погружаются в героя, и он их начинает менять.

— Они входят, живут во мне, но потом довольно быстро выходят (смеется). Я не заигрываюсь.

— Допускаете, что, когда вам в очередной раз предложат роль писателя или издателя, вы скажете: хочу обложиться толщинками, приклеить рыжую бороду и сыграть комическую роль?

— Точно, я в следующий раз так и скажу. Хочется буффонного материала, циркового, игрового. Хочется быть смешным, нелепым, не умным, не страдающим.

Алла Шевелева, izvestia.ru

Борис Каморзин

Очень интересно было читать это интервью, особенно о том, каким актеру представлялись его герои. Интересно было читать потому, что работы, о которых велась речь - видела, т.е. в моей голове параллельно вспыхивали собственные эмоции и размышления - радовалась, когда что-то "совпадало", задумывалась, находя и открывая для себя что-то новое... Вот вроде и не думала об этом актере много, только то, что с ролями было связано в конкретных фильмах, а теперь - человек просматривается за героями... Спасибо.

Читаемо при клике на картинку.

Сергей Пускепалис: "Всегда играю самого себя"

Сергей Пускепалис актер, режиссер

Журналисты часто спрашивают, какой из сыгранных образов мне наиболее близок. Ответ простой: я всегда играю самого себя, Сергея Пускепалиса, только попавшего в разные предлагаемые обстоятельства. Самому интересно узнавать, как я мог бы себя повести, окажись на Чукотке, подобно герою фильма «Как я провел этим летом», или в затопленном тоннеле подземки, как в фильме «Метро», в котором сейчас снимаюсь. Режиссер картины Антон Мегердичев спросил меня о состоянии здоровья, прежде чем приглашать в эту картину. Слава богу, хвори не досаждают, потому и согласился.

Однако моя основная профессия – режиссура, и в кино я всегда «захожу» с некоторой опаской. Для меня каждая роль – это история, связанная или с режиссером, или со сценарием. Отзывы критиков, призы – все это не так важно, как мое внутреннее отношение к тому, что делаю. Как писал Пушкин, «хвалу и клевету приемлю равнодушно». Всегда существует некий собственный рейтинг. Я никогда не соглашаюсь на роль, чтобы срубить денег и просто мелькнуть. За последние два года приходилось от многих предложений отказываться, и прежде всего из-за моего руководства Ярославским академическим театром драмы имени Федора Волкова. С некоторых пор я стал свободным от службы человеком, и предложения участились. Но выбирать очень тяжело, поскольку не много жизненного времени осталось, и права на ошибку уже меньше. Надеюсь, что с «Современником», где планирую в следующем сезоне поработать в качестве режиссера-постановщика, не ошибусь. Кроме того, в двух продюсерских компаниях сейчас лежат два моих сценария, написанные совместно с писателем Алексеем Слаповским – тоже хочется верить, что все сложится благоприятно.
Признаюсь, что в молодости я хотел стать летчиком гражданской авиации. Но в итоге все же поступил в Саратовское театральное училище, потом – в РАТИ на курс Петра Фоменко, сам стал режиссером. Наверное, фамилия косвенно повлияла на выбор профессии. Родившись наполовину литовцем Пускепалисом, как не стать режиссером, подобно Эймунтасу Някрошюсу или Каме Гинкасу. Хотя сам на театральную сцену в качестве актера, наверное, никогда не выйду. Просто кино – множество коротких дистанций, и у меня хватает сил пробегать их. Театральный спектакль в этом смысле подобен марафону, который мне как актеру не под силу.

БАРОМЕТР
+20
МХТ им. А. П. Чехова
В июне, под занавес сезона, в МХТ им. А. П.Чехова состоится премьера моего спектакля по пьесе Евгения Гришковца «Дом». Там заняты Алла Покровская, Игорь Золотовицкий и другие хорошие актеры.

+15
«Жизнь и судьба»
Осенью в Ярославле начну сниматься в картине Сергея Урсуляка «Сталинград» по знаменитой книге Василия Гроссмана «Жизнь и судьба». Там я играю защитника Сталинграда капитана Грекова.

+5
«Коктебель»
Как это ни странно, на съемочную площадку меня привел 10-летний сын Глеб, который снимался в драме Бориса Хлебникова и Алексея Попогребского «Коктебель». Я до того момента о кино даже не помышлял. Но жизнь обернулась так, что в итоге именно с Попогребским мы сняли и «Простые вещи», и «Как я провел этим летом».

***

Веленью Божию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшись, не требуя венца;
Хвалу и клевету приемли равнодушно,
И не оспаривай глупца.

А. С. У.

Саша, скажите, как и когда вы впервые сели на мотоцикл? И кто вам сделал такое «одолжение», подсадив на два колеса?

Началось все еще, как и у многих мальчишек, в юношестве. И причиной стала зависть.

Зависть?

Да, был у нас во дворе один интересный персонаж – Дима. Мы вместе с ним вместе воспитывались в детском саду и жили в одном дворе. Так вот, он с детства увлекался картингом, неоднократно защищал «честь города» и к 14-ти годам у него уже были права – это местные власти постарались таким образом поощрить его «за заслуги перед городом». Естественно, это стало предметом зависти, потому что никто другой не мог официально ездить на мототранспорте в эти годы. А у Димы к этому моменту появилась Ява… Да, Ява в то время – это было круто, а в 14 лет – круто вдвойне… Да, но надо сказать, он был хорошо «подкован», разбирался в технике, ездил на заднем колесе. Он был королем: влетал во двор на заднем колесе, газовал, на него засматривались лучшие девушки. А еще у него был расписной шлем. В то время если у кого-то и были раскрашенные вручную шлемы, то они ни в какое сравнение не шли с его настоящей качественной аэрографией (с фамилией и номером!) – и это тоже было предметом зависти… Естественно, чувство несостоятельности (он может в 14 лет ездить, а я нет…) тоже сыграло свою роль в том, что я сел на мотоцикл.

Как потом складывалась твоя мотожизнь?

Да как у многих других, наверное. Первый дворовой опыт езды: сначала вокруг дома, потом вокруг гаража, выезд на трассу. Именно тогда у меня и возникло то необыкновенное чувство к двум колесам, которое в полную силу проявилось позже. Позже потому, что тогда все-таки такой возможности не было. Хотя эпизод таки один в моей жизни был, и назывался он ИЖ-Планета-Спорт. Помните, был такой, с передним хромированным крылом? Но он был без документов… И мне тогда очень хотелось «сделать» на нем Яву, обойти своего товарища на трассе, потому что мне тогда казалось, что мой мотоцикл быстрее и лучше! Естественно, в какой-то момент в «догонялках» с гаишниками его пришлось бросить, и я обливался слезами, видя, как старшие товарищи разбирают его на запчасти до приезда милиции… А потом у меня в жизни было много переездов и других сложных вопросов, связанных с учебой, получением гражданства, и чувства, вызываемые мотоциклом, несколько притупились.

А когда ты опять сел на мотоцикл?

Это случилось уже в Москве, в 2005 году… Как только у меня появились деньги, я стал обладателем Honda Magna 750. Покупал этот мотоцикл в Америке, в салоне, долго ждал, пока его привезут… И вот с этого момента я перестаю ездить на двух колесах только по климатическим показаниям и в связи с отъездами в командировки.

Какой мотоцикл у тебя сейчас?

Сейчас по-прежнему у меня остается Honda Magna, которая успела даже сняться в одном кинофильме («Государственная защита» (в нем А. Устюгов был режиссером – прим. редакции). Кстати, там она геройски себя повела: падала в воду с 8-ми метровой высоты, на ней каскадер пробивал какие-то деревяшки… А потом я обзавелся вторым мотоциклом. Как это получилось? Я решил съездить на море, и под Новороссийском, так уж получилось, я попал в аварию и разбил Магну. Она потребовала длительного ремонта, да и все запчасти было найти не так просто и не так быстро. Восстанавливал я ее долго, и после этого на ней появилась куча аэрографии и всяких разных других девайсов. Но в тот момент я остался без мотоцикла и параллельно приобрел VFR800 – очень неплохой спорт-турист.

Так ты сейчас на «Выфере» ездишь?

Ну, в общем-то, да. Хотя этим летом он простоял в гараже, потому что у меня появился скутер. Мотоциклисты, конечно, смеются… Но так уж получилось, что я слегка разбил свой VFR800, и это случилось в самом начале сезона. И тогда я купил скутер Vespa 250, чтобы можно было на чем-то добираться на работу. А сейчас прикипел к нему всей душой! На самом деле – это такой шустрый аппаратик, что этим летом я только за один месяц отъездил на нем 7000 км! Так что этот скутер сейчас занимает место любимчика. Мало того, я точно понял, что даже отремонтировав все свои мотоциклы, я Веспу не продам, на ней еще будет ездить моя дочь…

А как относится Яна к вашему увлечению (жена – прим.ред.)?

Я пробовал уговорить ее сесть на два колеса, рассказывал о всех преимуществах езды на скутере, но пока как-то не сложилось... Она сделала попытку, но неудачную – въехала в двери гаража, упала… И на этом наши занятия прекратились.

Значит, ваше увлечение техникой она просто терпит?

Ну, фактически, да. Она очень переживает, когда я уезжаю далеко и надолго, так как считает мототехнику опасным видом транспорта. Хотя с годами она уже смирилась с этим и уже не так обращает на это внимание так рьяно, как это было в первое время. Но даже сзади не любит ездить, предпочитая все же автомобили.

А как сочетаются мотоцикл и твоя работа? По логике, режиссеры должны запретить актерам в процессе съемок подвергать себя риску… С вас не берут никаких обязательств, что вы в это время не будете ездить на мотоцикле?

Да, практически всегда, когда узнают, что я езжу на мотоцикле, сразу же при подписании контракта вносят этот пункт в договор. Но этот пункт какой-то у них недоработанный, запрет идет, как правило, на то, чтобы я не появлялся на мотоцикле на съемочной площадке. Но ведь на площадку я могу появиться уже и без мотоцикла, и никто не контролирует, на чем я приезжаю или уезжаю с работы… Ну, а вообще, конечно, да, запрещают. Вплоть до того, что когда моя «Магна» снималась в кино, мне было запрещено приближаться к ней ближе, чем на 5 метров. И мой мотоцикл перегоняли все, кроме меня… Просто люди, не имеющие отношения к миру мото, почему-то считают, что мотоцикл – это очень травмоопасное средство передвижения, хотя вот я вчера на автомобиле попал в очень серьезную аварию…

Ты был за рулем?

Да. Наши ГАИшники сказали, что после таких аварий не выживают, а мне вот повезло… Так что аварии бывают и на 4-х колесах… А на мотоцикле часто падали и попадали в аварии? Бывало. И на «Выфере», и на «Магне» – это когда я в Новороссийск ехал. Там вообще картинка была потрясающая… Да, кстати, жена об этой аварии не знает, мотоцикл я после этого скрывал от нее. И травмы свои я ей не демонстрировал, крепился и говорил, что все в порядке. Экипировка же отработала на «отлично»! Да и навыки падения, которым меня обучали, тоже пригодились, хотя в свое время я не понимал, зачем мне это надо… но на самом деле рефлексы сработали, и все окончилось хорошо.

Самый дальний твой пробег?

Если говорить по расстоянию, то это поездка в позапрошлом году в Крым. Поехали через Белоруссию, потом в Украину – Киев, Одесса, ну и по самому Крыму покатались, так что 5000 км на одометре после этой поездки добавилось.

Крым понравился?

Да, я первый раз был в Крыму, и у меня остались теплые и радужные впечатления. Понравилось море, да и заезд на Ай-Петри добавил ярких впечатлений.

А самая сложная поездка?

А вот самой сложной поездкой оказалась та самая поездка в Новороссийск. В какой-то момент я решил исполнить «ЖЖ» и подумал, что моя американская «Магна» готова к почти американскому же формату – 1600 км за световой день. Сразу скажу – не все получилось у меня так, как планировалось, так что к этой трассе у меня счеты, и я еще когда-нибудь вернусь туда, просто со временем сейчас туго. Я пробил колесо еще на 200-м километре, в дороге постоянно шел дождь, потом я поскользнулся на масле, погнул руль и снес все приборы, а в конце пропустил заправку и остался на краснодарской дороге без капли горючего – мокрый, замерзший, ночью... И никто не остановится при виде грязного и ошалелого человека на мотоцикле. После падения болела спина, руки, плечи, колени... Каждую кочку я сопровождал криком, но до Новороссийска я таки доехал – за сутки, с 6-ти до 6-ти утра.

А обратно как добирался?

Вначале хотел отвезти Магну на фуре в Москву, но в последний момент я вдруг решил, что не прощу себе, если вернусь домой не на мотоцикле. И я поехал 1500 км назад, с кривым рулем, без приборов, с мятым баком, сжатым литров до 8-ми, и без выхлопа по левой стороне. И ехал, естественно, медленнее, чем мог бы… Но зато в тот момент, когда я въезжал в Москву, я впервые ощутил себя настоящим «крутым» байкером… Так что это была одна из самых экстремальных поездок, в которую я выехал внезапно, взяв в дорогу только мобильный телефон, который после падения, естественно, разбился, и у меня даже не было возможности кому-либо позвонить.

Сколько километров за сезон проезжаешь?

Да по разному получается… Учитывая опять же, что у меня три «вида» транспорта, то только езда дом-работа-дом за сезон где-то 11 тысяч получается. Живу я далеко за городом, поэтому только в одну сторону добраться у меня получается около 100 км, а туда, да по месту, и обратно – вот каждый день 200 км и набегает. Ну, а в среднем тысяч 15, наверное, будет.

С кем катаешься? Есть друзья-единомышленники? Твое отношение к клубам?

К клубам никогда не имел никакого отношения, как говорят: «не был, не состоял»… Езжу сам по себе. Некоторых, естественно, знаю, но, как правило, все общение начинается и заканчивается по типу: «Привет, как дела? Как аппарат? Что нового?». А вот товарищи по этому безумию у меня есть, с которыми мы перманентно собираемся и ездим. Вся проблема заключается в том, что очень сложно всех одномоментно собрать всех – у каждого свой график работы. И чтобы вместе собраться, все это надо планировать за год. Вот сейчас начинаем планировать в следующем году поехать в Норвегию, на Норд Кап. Учитывая, что часто сложно бывает найти время на длительные прохваты, то радуешься каждой возможности, и чем дальше находится конечная точка – тем больше мне доставляет удовольствия эта поездка.

Хочу еще раз вернуться к твоим мотоциклам. Почему ты для себя выбрал Магну?

На тот момент, когда я выбирал мотоцикл, из всего, что я видел в интернете, где я собирал информацию, этот мотоцикл по своим внутренним характеристикам, внешнему виду и достаточно резвому двигателю отвечал моим запросам. Хотя к этому моменту я на таких мотоциклах не ездил, и уж тем более на Магне. Просто я долго собирал информацию, разговаривал с людьми, взвешивал и оценивал. А потом, когда ее привезли, и я на нее сел, я понял, что угадал, и что это именно то, что я так долго искал.

Я не просто так задала вопрос про Магну. Какой стиль езды тебе нравится? А то получается, что сначала Магна – чоппер, Выфер – спорт-турист, Веспа – скутер… Что ближе по духу, по сути?

Ну… Вот вчера, к примеру, заезжал в салон BMW и облизывался на GS1200… Наверное, это все из-за того, что сложно создать мотоцикл для всего. И не надо! Чоппер – это совсем другое настроение и другая, неспешная езда и огромное удовольствие от именно медленного и вальяжного качения, от ветра и даже от вибраций. Но, вот когда тебе надо преодолеть расстояние в несколько тысяч километров, то, конечно, сказываются все минусы этой красоты. И вот здесь, на асфальте, уже хорош «Выфер» – скорость, наличие кофров и их вместительность, ветровое стекло, посадка, расход бензина… А Веспу вообще сложно сравнивать с чем либо. Но зато для преодоления пробок, которые у нас сейчас в Москве, лучше не найти. Бедолаги «спорты» этим летом по 40-ка градусной жаре стояли со всеми в плотных пробках, обливаясь потом в кожаных комбинезонах. А я стабильно за 40 минут, вне зависимости от наличия пробок и дня недели, добирался до работы. А вот туда, куда не доедет Выфер или Веспа, доедет GS. А вообще, хочется иметь все. Спасибо за интересное интервью. И творческих тебе успехов!

И вам тоже.

Интервью: Lilia Фото: из личного архива Александра Устюгова, Влад Волков



motodrive.com.ua

"На ночь глядя" - Евгений Миронов.

Актер года по версии GQ (2010)

Сергей Горобченко



Актер года по версии GQ соревновался с большим количеством номинантов. Пришел на церемонию Сергей в классике - смокинг и черные лакированные туфли.

***

Увидеть бы тот список актеров-номинантов...!

Я, конечно, ничего не имею против его исполнения роли Мити Карамазова, но вот его средний брат - Иван (в исп. Анатолия Белого) тронул меня ГОРАЗДО глубже...

***

Премия "Человек года GQ" (GQ Man of the Year) существует с 1997 года и считается одной из самых престижных в мире. Она вручается по итогам читательского голосования в США, Великобритании, Германии и России.

Помимо победителей в каждой номинации – "Актер года", "Бизнесмен года", "Спортсмен года" и т.д. специальная награда "Человек года GQ" вручается участнику, набравшему наибольшее количеств голосов.

***

Нашла список:

Номинация «Актер года»

Сергей Горобченко («Миннесота», «На свете живут добрые и хорошие люди»)
Константин Крюков («Пикап. Съем без правил», «Одноклассники»).
Сергей Маковецкий («Поп», «Утомленные солнцем 2. Предстояние»)
Антон Пампушный («Миннесота»)
Артур Смольянинов («Будь со мной», «Я», «Книга мастеров», «Утомленные солнцем 2. Предстояние»)
Даниил Страхов («Исаев»)

Xa, Горобченко даже не за роль Карамазова номинировался...
... посмотреть, что-ли, "Mиннесоту"? (чешу в затылке..., помнится, синопсис не заинтриговал...)
И еще нужно будет пошуршать информацию о фильме "На свете живут добрые и хорошие люди", где-то мелькало это название, надо освежить свою память...

Игорь Ботвин

Несмотря на экранный образ героя-любовника, созданный в сериале «НЛС», Игорь протестует, когда его называют красивым. Он считает, что физическая красота – эта награда за достойную прошлую жизнь: либо человек ее заслужил, либо нет, а он, видимо, «недотянул до красавца». В детстве Ботвин вообще «полагал себя уродом», в основном потому, что его, несмотря на отчаянное сопротивление, стригли налысо. Переживания по поводу внешности ушли только в восьмом-девятом классе, вместе с первой любовью. В него влюбилась взрослая женщина, и Игорь подумал: «Значит, было во что влюбляться!». Подростковые комплексы, выражавшиеся также в желании быть похожим на известных актеров, были окончательно разгромлены в Театральной академии, где одним из главных уроков для Ботвина стала фраза педагога: «Стремись к себе». Один из коллег Игоря шутя сравнивал его со Шварценеггером, потому что раньше он упорно занимался культуризмом, благодаря чему и сегодня находится в прекрасной физической форме. Это даже немного раздражает актера: «И рад бы убрать лишние мышцы, но уже никак». Теперь со штангой и гантелями покончено: «Период увлечения совершенствованием собственного тела в моей жизни прошел, настало время обратиться к внутренней красоте, а она проявляется в поступках. Например, мужчина должен в любой ситуации вступиться за женщину». Не случайно Игорь снялся в документальном фильме Якова Гордина «Есть упоение в бою» об истории дуэли в России, где сыграл самых знаменитых отечественных дуэлянтов – от Лермонтова до Максимилиана Волошина. «Поединки – это очень красивый и благородный ритуал. Сейчас он практически невозможен, каноны такого поведения уже стерлись, а жаль».

sobaka.ru

Сергей Дрейден

В роли безумного инженера в трагикомедии «Сумасшедшая помощь» Бориса Хлебникова заслуженный артист Театра на Литейном борется с темными силами городских окраин.

Мне бы хотелось, чтобы о «Сумасшедшей помощи» не кричали, а спокойно, толково ее смотрели. В Европе фильм купили для проката, а в России я не заметил ни одной афиши. Борис Хлебников сказал, что у него в какой-то момент возникло грустное чувство, будто картина куда-то уходит. А потом он увидел в Интернете большое количество скачиваний – получается, что нашу честную, серьезную работу удается посмотреть многим.
Это очень радует.
Бывают такие специалисты по ловле рыбы: приходят с заготовленной кашей, знают, где какое течение, куда что забрасывать. Они сразу представляют толпы рыб, которых поймают. А я радуюсь, что есть люди, которых не заманишь кашей, которые сами выбирают свои маршруты. Даже если они пройдут мимо «Сумасшедшей помощи», то сделают это в соответствии со своим вкусом, а не гонимые утомленными какими-нибудь солнцами. Я и сам не пойду на картину, к которой меня внутренне не притягивает. Вот и думаю: а много ли мне нужно зрителей?

Премию «Ника», которую за меня получил наш продюсер Роман Борисевич, мне принес в МХТ Боря Хлебников. На церемонию я не поехал, это не для меня. Знаю, что начну шутить, ерзать, ерничать, а по сути, нервничать: «Получу – не получу?» Даже выпил немного в этот вечер, чтобы отвлечься. К тому же четырьмя днями раньше я в числе прочих получил в Художественном театре памятную чеховскую медаль из рук Олега Табакова. Уже шесть лет я играю в МХТ Гаева в постановке Адольфа Яковлевича Шапиро «Вишневый сад». Я был поклонником Табакова еще в школьные годы, отец водил меня в «Современник», потом я месяца четыре там даже работал, – получается, мы знакомы всю жизнь. Правда, толком давно не виделись, мы оба занятые люди и встретились только на вручении этой медали. Олег Павлович шепнул мне: «Папа был бы очень доволен».

Молодые актеры ныряют из сериала в сериал, кривляются под закадровый смех, они поддаются на такое, что поделать… Это душевная эпидемия. Но есть те, кто не допускает для себя ни рекламы, ни сериалов. Например, фоменковские актеры – им что-то привито против игры под названием «общее место».

У меня есть полная уверенность, что в искусстве происходят простые биологические процессы. Как затягивание воды тиной, как заболачивание почвы, если не чистить. Небрежность и жадность одних, опустошенность других – это явления, подпитывающие друг друга. А результат – нечистота жизни.

Как устоять, сохраниться среди нечистоты? Меня никто не принуждал к дневникам, я сам к ним приучился. Такая книжечка имелась у моей мамы – в начале 1920-х ей было лет восемнадцать, и она, студентка, красивым почерком записывала туда мысли великих людей. У меня тоже есть несколько десятков таких рассеянных по времени альбомчиков с записями, рисунками. Когда я в растерянности, то вспоминаю что-нибудь оттуда, и иногда одна фраза выбивает из обыденности, дает удивительный ракурс.

Это отрезвляет, просветляет ситуацию, оберегает от хаоса. Запутался в отношениях, и вдруг одна фраза может тебя собрать.

И пристыдить.

Чехов говорил, что интеллигентный человек испытывает стыд перед собакой. Не хочу тем самым сказать, что я интеллигентный человек, но я люблю собак, и иногда мне перед собакой стыдно!

Вещий Олег

Олег Янковский... Вот уже более трех десятков лет народный артист СССР блистает на экране и сцене. Возраст лишь добавил шарма его природному аристократизму - Янковский изящен и галантен, остроумен и прост, притягателен и таинствен...



Тайна № 1. Происхождение

Сын сгинувшего в лагерях бывшего штабс-капитана лейб-гвардии Семеновского полка Ивана Павловича Янковского, он родился в казахстанском городке Джезказгане: рудник, семьи ссыльных интеллигентов и уголовников. Олег гонял в футбол с оборванной дворовой шпаной и ужасно стеснялся своей аристократичной бабушки, ее элегантной прически, пенсне, броши на ветхой кофточке... Дворянские корни были тогда не в чести... Мать Олега, Марина Ивановна, опасаясь ареста, сожгла все архивы семьи, не уцелели ни дворянская грамота, ни отцовский Георгиевский крест. Жили впроголодь (Марина Ивановна выучилась на бухгалтера и одна кормила семью: троих сыновей и свою мать), ходили в обносках, впятером ютились в четырнадцатиметровой комнатушке, но при этом держали богатую библиотеку, говорили на иностранных языках, много читали, а по вечерам принимали гостей - такую же ссыльную интеллигенцию.

Тайна № 2. Странная история

Со временем Янковские смогли перебраться в Саратов - город театралов... Особенно этому радовалась Марина Ивановна: в юности она просто бредила балетом, но родители запретили ей и думать о балетной карьере. Зато своим детям она сумела передать тягу к сцене. Старший из братьев Янковских - Ростислав - окончив саратовское театральное училище, уехал в Минск играть в Русском театре (там он служит до сих пор). 14-летнего Олега он забрал к себе, чтобы снять с родных (в семье остался один кормилец - средний брат Николай) хотя бы часть материальных забот. Там Янковский-младший впервые вышел на сцену - нужно было заменить заболевшую исполнительницу эпизодической роли мальчика в спектакле «Барабанщица». Правда, Олег не сразу осознал всю ответственность - куда больше театра его волновал футбол, он спал и видел себя вратарем или нападающим. Однажды он просто проспал свой выход в спектакле. Рассерженный Ростислав категорически запретил брату на пушечный выстрел подходить к футбольному полю.

Марина Ивановна очень тосковала в разлуке со Славиком и Олежкой, и, как только появилась возможность, младшего вернули домой, в Саратов. Школьные годы подходили к концу, пора было решать, что делать дальше. Засобирался Олег в мединститут, чтобы выучиться на стоматолога и со временем хорошо зарабатывать, помогать матери. Как-то летним днем, покупая на рынке картошку, он увидел на столбе затертое объявление о приеме в театральное училище. Олег вспомнил свой минский опыт и решил попробовать. Как же он был разочарован, когда узнал, что экзамены давно закончены. Однако решил зайти к директору - узнать об условиях приема. Тот, не дав юноше объяснить цель визита, посмотрел какие то списки и сказал: «Вы приняты. В сентябре приходите учиться». Олег вернулся домой ошарашенный: судьба сама за него все решила. Осенью он просто пришел на занятия. И только несколько месяцев спустя выяснилось, в чем дело. Оказывается, брат Николай втайне грезил театром. Он работал на заводе сталеваром, но мечта о сцене не давала ему покоя. Вот он и пошел поступать, никому ни о чем не сказав, - сдал все экзамены, прошел все туры... А когда узнал о том, что Олега в училище приняли за него, просто промолчал. Решил: пусть учится младший, а ему нужно кормить семью - маму и бабушку. А в училище еще долго считали, что они просто перепутали имя абитуриента Янковского. Сейчас Николай Янковский возглавляет Молодежный театр в Саратове.

Тайна № 3. На всю жизнь

Марина Ивановна учила своих сыновей: «Если решил жениться, то уж на всю жизнь. По-другому и начинать не надо». Все трое братьев Янковских женились до 21 года - и именно на всю жизнь.

На втором курсе училища Олег познакомился с Людмилой Зориной, она училась на курс старше. Людмила была очень заметной, красивой, рыжей и безумно талантливой. Однажды за хорошую учебу их обоих премировали поездкой в Москву. Олег Иванович с удовольствием вспоминает, как они вышли тогда из поезда, купили на Павелецком вокзале саечки по шесть копеек... Потом сидели на скамейке, ели булочки и мечтали о будущем. Тогда они и не думали, что их будущее - здесь, в Москве!

После училища Людмилу Зорину сразу пригласили в Саратовский драматический театр. Вскоре они поженились. Как в этой хохотушке он разглядел главную любовь своей жизни – неизвестно. Как бы то ни было, но благодаря ей туда же был принят и Олег. Людмила мгновенно выдвинулась в звезды, смотреть на нее ходил весь Саратов, а про Олега тогда говорили: «Это - муж самой Зориной». Театральная судьба самого Янковского складывалась не так удачно - актеру доставались лишь крошечные роли. И не известно, как повернулась бы его судьба, если бы не один случай…

Театр гастролировал во Львове. Олег зашел в гостиничный ресторан, уселся обедать. А недалеко за столиком сидел Владимир Басов с женой Валентиной Титовой и членами съемочной группы фильма «Щит и меч». Обсуждали, где искать артиста на роль Генриха Шварцкопфа. Титова, кивнув на Олега, сказала мужу: «Посмотри, вон сидит типичный арийский юноша». Басов согласился, что этот человек подошел бы ему идеально, но... «Если бы с таким лицом он еще был бы актером...» К счастью, кто-то из ассистентов не поленился подойти к Янковскому...

В том же году Янковский сыграл красноармейца Андрея Некрасова в драме Евгения Карелова «Служили два товарища». Между прочим, в этом фильме Олегу должна была достаться роль белого офицера Бруснецова. Но Карелов, увидев на пробах Янковского, воскликнул: «Этого человека мы Врангелю не отдадим!» В итоге Бруснецовым стал Владимир Высоцкий. Янковский был совершенно счастлив. Получив телеграмму, в которой говорилось об утверждении на роль, он шел и боялся, чтобы какая-нибудь машина его вдруг не сбила. Переходя улицу, раз пять оглядывался: так свою ценность осознавал.

А вот на съемках другого фильма – «Гонщики» - попал в аварию: машина с ним и операторами перевернулась, летела кувырком. Операторов выбросило на дорогу, на Янковском сгорела кожаная куртка, а сам он каким-то чудом остался без единой царапины. Евгений Леонов, тоже снимавшийся в этом фильме, приехав в Москву, без конца рассказывал всем о «счастливчике Янковском». Так это имя услышал режиссер театра «Ленком» Марк Захаров... Вскоре Янковский вышел на сцену «Ленкома» - сцену, со временем ставшую ему ближе родного дома. Людмила пожертвовала своей карьерой ради Олега. Бросив все, она поехала за мужем в Москву и с головой ушла в семью - развитию таланта такого ранга, как у Янковского, требовались «крепкие тылы».

Тайна № 4. Разные роли

Значимой для Олега Янковского стала роль Отца в фильме Андрея Тарковского «Зеркало». А попал Олег Иванович в картину благодаря своему сходству с отцом знаменитого режиссера: «Моего творчества Андрей не знал. Просто Лариса Тарковская, тогда его ассистентка, а потом жена, увидела меня случайно в коридоре «Мосфильма». Иду, вдруг слышу сзади топот. Поворачиваюсь, а она спрашивает: «Можно вас?» Фамилию даже толком не помнила. Завела меня к Андрею. Тот посмотрел и говорит - конечно, это он (в смысле, отец). А потом они еще и сына моего заполучили – 4-ехлетнего Филиппа. Семейное кино получилось».

Роли, сыгранные Олегом Янковским в фильмах Марка Захарова, стоит отметить особо. Первой их совместной работой в кино стала картина «Обыкновенное чудо» по пьесе Шварца. Янковский очень тонко, искрометно сыграл там Волшебника. Затем последовал фильм «Тот самый Мюнхгаузен». Кстати, этой роли Янковский чуть было не лишился. Сценарист Григорий Горин поначалу никак не видел в актере чудака-барона. Была еще роль Свифта в комедии «Дом, который построил Свифт» и Дракона в фильме «Убить Дракона». Не оставался Янковский без внимания и у других режиссеров и даже актеров.

В свое время Евгения Глушенко, утвержденная на главную роль в фильме Сергея Микаэляна «Влюблен по собственному желанию», уговорила режиссера прекратить нескончаемые поиски героя и пригласить Янковского. «Кого вы все ищете? Ясно же, что только Олег сможет сыграть джентльмена, даже опустившегося. Он же настоящий аристократ!» А сейчас... Его коллеги утверждают, что Олег Иванович - чуть ли не единственный человек в России, которому не нужно учиться носить смокинг или фрак...

Тайна № 5. Сохранить себя

В начале 90-ых годов ни о каком смокинге или фраке думать не приходилось. Правда, Олег Янковский сыграл роли в трагикомедии Георгия Данелии «Паспорт» и историко-психологической драме Карена Шахназарова «Цареубийца». А затем…

Олег Иванович исчез с экранов: «За производство фильмов брались все, кто хотел. И думали не о творчестве, а об отмывании денег. Когда эти «кинематографисты» окончательно все оккупировали, я принципиально перестал сниматься. Понимал: нельзя так распоряжаться своей судьбой. Я отравлен хорошим кино, поэтому на барахло не мог согласиться».

По приглашению Клода Режи Янковский на полгода уехал в Париж, участвовал в международном театральном проекте, очень напряженно работал. Кстати, эхо распада Советского Союза докатилось и до Франции. В Париже Олег Иванович узнал, что подписан указа о присвоении ему звания народного артиста СССР. Это случилось за неделю до того, как страна с таким названием перестала существовать. Первым народным в 20-е годы стал Константин Сергеевич Станиславский, а Янковский оказался последним... К слову, на вечере, посвященном столетнему юбилею МХАТа, он даже позволил себе шутку на эту тему: «С кого начинали товарищи и кем закончили!» Зал оценил юмор, смеялся долго.

Оказаться от кино совсем Янковский все же не смог. Сыграл главные роли в фильмах «Роковые яйца», «Первая любовь», «Ревизор». Но вот удовлетворения эти ленты не приносили. Тогда он занялся общественной работой, стал президентом Открытого российского кинофестиваля в Сочи («Кинотавр»). Но и в этой деятельности вскоре отказался – не его это дело. В 2000 году Олег Янковский снял свой первый фильм, в котором сыграл одну из главных ролей, - «Приходи на меня посмотреть». Эта добрая рождественская сказка была неплохо принята зрителями, во многом благодаря игре актерского ансамбля: Екатерины Васильевой, Ирины Купченко и Олега Янковского.

Олег Иванович по-прежнему интересен режиссерам, вот и продолжает работать, отдавая предпочтение интересным проектам. Таким, например, как «Бедный, бедный Павел», «Доктор Живаго», «Стиляги»…

А совсем скоро на экранах появится новая экранизация романа «Анна Каренина» с Янковским в главной роли. «Вот Каренина, которого я сыграл в четырехсерийной картине Сергея Соловьева, и великий Хмелев, и Гриценко играли, мягко говоря, неприятными для зрителя. Но тогда и проблемы нет, почему Анна изменила ему, ушла. А сыграть его иным… Вот это мне интересно».

Олег Иванович остается приверженцем семейных ценностей. Он, которому судьба улыбалась столько раз, по-прежнему считает, что семья - самая большая удача в его жизни. Самые близкие люди для Янковского - жена Людмила, сын Филипп, невестка Оксана Фандера и, конечно, внуки. Их у него двое - Ваня и Лизонька.

Как то Олег Янковский признался, что, если бы ему пришлось выбирать между семьей и творчеством, он не задумываясь пожертвовал бы карьерой. Хорошо, что выбирать ему не пришлось…

***20 мая исполняется год как нет с нами больше этого замечатeльного актера и человека.

И. Смоктуновский

Понравилась статья в нашей зарубежной програмке русского телевидения, решила отсканировать: