Совершенно прекрасная Тамара Эдельман, FB:

"Вечер в хату, дорогие друзья! Пишет вам закоренелый уголовник, которому сегодня судья Подопригоров влепил восемь лет.

А знаете, за что гражданин Подопригоров хотел бы отправить меня на зону? Во-первых, за то, что я говорила и писала правду о том, что они делают с памятью о Второй мировой войне. Как превратили страшную трагедию народа в историю триумфа их поганого государства и вождя. Как используют воспоминания о той, былой войне, чтобы оправдывать их нынешнюю агрессию. Как отравляют души людей своей людоедской пропагандой. Как мысль о том, что «это не должно повториться» превратилась у них в «можем повторить».

Давайте я еще раз четко сформулирую свои мысли: Вторая мировая — одно из сложнейших событий в истории ХХ века. Конечно, это была война против фашизма — и я горжусь тем, что мой дедушка, который по возрасту уже не подлежал призыву, пошел добровольцем на фронт. Одновременно это была война захватническая — потому что она дала Сталину возможность установить свою власть над множеством стран. Это была бесчеловечная война — как и все войны. Но то, что творило советское командование, превосходит все представления о ведении войны. Насколько всем — от верховного главнокомандующего (осознанно пишу с маленьких букв) до командиров полка было наплевать на людей, которых можно было отправлять прямо на минные поля, бросать в бессмысленные атаки, чтобы угодить Ставке, или просто морить голодом в осажденном Ленинграде, пока начальство жировало.

Теперь к тому же память о войне используют для оправдания нескольких пропагандистских химер. Например, мысли о том, как прекрасно умереть «за родину, за Сталина». Или «за русский мир, за Путина». И если ты отправишься воевать в Украину и тебя там убьют, то не только твои родные получат деньги (спойлер: их обманут, денег не дадут), но еще твоя нищая, печальная, никому кроме тебя не нужная жизнь обретет новое измерение. В школе, где ты учился, поставят «парту героя», а у тебя на работе повесят твой портрет. А еще мысли о том, что «они» всегда что-то замышляют против «нас», и поэтому у «нас» есть полное право вторгаться в чужую страну, убивать, грабить, насиловать — и все это ради «благороднейших» целей.

Все то, что сейчас творит российская власть и российская армия совершенно ужасающе, но тот факт, что они еще для оправдания своих преступлений используют память о страданиях предыдущих поколений — это придает их действиям особый, кровавый, людоедский цинизм.

Но знаете — меня осудили не только за это. А еще за то, что я посмела написать пост о российском ракетном ударе по детской больнице «Охматдет» в Киеве. Представляете, какой кошмар? Я посмела возмутиться и, как написано в приговоре, охарактеризовать действия российских военных как «вызывающие ужас».

Знаете, я, пожалуй, процитирую тот свой текст, который так возмутил каких-то шутовских свидетелей, выступавших в суде, и, очевидно, самого судью Подопригорова:

«Российская ракета ударила непосредственно по крупнейшей украинской детской больнице „Охматдет“. Прямой удар. Навели, значит, на больницу. На отделение токсикологии, где лежали детки, проходившие процедуру диализа.

Понимаете? Тяжело больные дети лежали на диализе, подключенные к сложным аппаратам, и в этот момент в здание ударила ракета. Кроме отделения токсикологии, где делали диализ, повреждены реанимационные отделения, повреждены операционные, онкологическое отделение.

Есть совершенно душераздирающая фотография — маленькие лысенькие детки из онкологии, в масках, кто-то с капельницами, — сидят на улице. Представляете, как им и так страшно — им делают химиотерапию, им больно, одиноко, а теперь вот это.

А еще есть те, кто до сих пор под завалами — там могут быть и взрослые, и дети — больные, родители, врачи, медсестры, просто посетители.

А еще есть погибшие — пока что неизвестно, сколько.

И помимо всего прочего — нарушено лечение множества тяжело больных детей.

Это все такой ужас, который даже вообразить невозможно, хотя, казалось бы, наше воображение уже ко всему привыкло».

Я заслуживаю за это 8 лет общего режима, правда? Кстати, хочу воспользоваться случаем и призвать тех, кто не в России, еще раз пожертвовать на «Охматдет».

А знаете, что еще решил судья Подопригоров? Он! Лишил! Меня! Звания «Заслуженного учителя»!

И вот я сижу и не знаю, смеяться мне или плакать. Гражданин Подопригоров, да вы кто такой, чтобы решать, какой я учитель и какого звания заслуживаю? Звание это мне не нужно, удостоверение (кстати, за подписью вашего поганого президента) вы можете забрать и засунуть — туда, куда сочтете нужным. Но зарубите себе на носу — я не идеальный учитель, но уж явно лучше, чем вы судья. Судья, слушающий бред, который несут подставные свидетели и фальшивые эксперты, а потом покорно зачитывающий спущенный сверху приговор. Судья, который в ходе процесса накладывает (а потом, о гуманность! снимает) арест на машину, проданную лет так 20 назад. Судья, считающий, что призыв пожалеть детей нарушает какие-то законы. Вы, гражданин Подопригоров, давно перестали быть юристом, судьей, защитником закона — если когда-то им были. А я вот, хоть больше и не работаю в школе, но не перестала быть историком и учителем, и буду продолжать записывать лекции и говорить то, что я считаю нужным о вашем людоедском режиме.

Много веков назад философу Диогену с издевкой сказали, что, мол, жители его родного Синопа приговорили его к изгнанию. «А я, — ответил Диоген, — приговорил их оставаться на месте».

Вы меня приговорили к 8 годам, а я вас — к тому, чтобы вас разъедала изнутри ваша подлость и трусость."

Киевская Лавра в огне...
Днепр: Историческое здание органной и камерной музыки; Художественный музей

российское тв: "Цели ударов достигнуты"! Денацификация полным ходом...

Доцент кафедры российской государственности подконтрольного россии Крымского федерального университета имени Вернадского виктор харабуга заявил, что Киев можно «стереть с лица земли» одним ударом.
«Один залп того же «Орешника», который, допустим, со стороны астрахани прилетит, – а он прилетит, и перехватить его нечем, – сотрет с лица земли президентский дворец… Они уже не боятся, они ходят на работу, понимая, что вот путин не трогает, и Министерство обороны наше не трогает центр Киева. Если его смести с лица земли.., а это легко сделать – ракеты дойдут до цели», – заявил харабуга.
Еще один "эксперт", политолог андрей никифоров заявил, что конфликт будет исчерпан, когда Украины не станет.
«Чтобы исчерпать этот конфликт, не должно быть никакой Украины. Вообще никакой. Я имею в виду не территории, не людей, а государственного образования», – заявил никифоров. (*мне вот интересно было бы спросить у этого "эксперта" - как он представляет отделение людей и территорий от государтвенного образования? Каким таким чУдным преобразованием? Силовыми переселениями?)
***
Из сети:
"Утро после такой ночи всегда тяжелое.
Кто-то не спал из-за взрывов. Кто-то всю ночь успокаивал детей. Кто-то ждал сообщения от родных: "я жив, все ок".
Этой ночью били по нашим городам, по домам, по местам, которые являются частью нашей памяти и истории. Это был истерический удар, когда тщедушный кремлевский дед поставил на прицел ценности страны.
Спасибо всем, кто держал небо. Спасибо спасателям, медикам, энергетикам, коммунальщикам, всем, кто работает там, где болит.
Украинцы, обнимите своих. Напишите тем, за кого беспокоились. И не дайте этой ночи отнять у вас главное: веру и способность действовать.
Выстоим. Потому что должны"

***
"Ночью от страха отнимало ноги. Я вставала, расхаживалась, затем раздавались стонадцатые взрывы, и еще раз ложилась возле ребенка. Лежала, слушала небо, улицу, ПВО, детское сопение и свои конечности, поскольку в нашей семье от стресса уже были случаи потери подвижности. Так случилось с моей прабабушкой, у которой в сорок третьем немцы сожгли дом. Ублюдки отступали, сатанели, вот и жгли все за своей спиной. Баба Устья с детьми пряталась в болоте и видела, как загорелась крыша. Выдержать подобное было не сил, так что едва дошла до уцелевшей подворья на холме, которая приняла с десяток семей-погорельцев. Там легла на лавку и пролежала всю зиму. Ноги стали ватными и слабыми. Следовало попытаться на них опереться, как колени «проваливались» и ни туда ни сюда. Лежала бедная до весны, а когда распогодилось, поползла строить камышовую хату. Вот и я всю ночь чувствовала себя игрушечным козленком (помните, игрушку с эффектом «обморока», когда нажимаешь на кнопку, и козлик эффектно заваливается набок?) Да ничего, как-то переночевала и на полусогнутых.

Утром открыла окно, а там утро. Умытая дорога, деревья-шары, бегун в трико. В кафе – кофе, в цветочных бутиках – английские розы, в церкви – колокола. Смотришь на все это, втираешь слезы и дальше живешь..."

 "Можно разрушить площади, но невозможно разрушить СВОБОДУ"

Отдельно для харьковчан, в качестве послесловия к предыдущему посту, хочу показать небольшой ролик.

Я сегодня была онлайн гостем в университете Ньюкасла, рассказывала об Украине, о Харькове. И лекция началась с приветствия потрясающего британского актера Хью Бонневиля. Помните, тот самый Мистер Браун из фильма про медвежонка Паддингтона.

Он говорил о Харькове! Это просто невероятно.

Спасибо за поддержку, Хью. Щиро дякую.

Моя дочь перевела его слова:

"Здравствуйте, я Хью Бонневиль.

Я собираюсь рассказать о месте, которое каждый день подвергается российским атакам.

Это Харьков — второй по величине город Украины.

Почти каждое здание в его историческом центре является архитектурным памятником.

С момента основания города и его развития как центра торговли, промышленности и культуры здесь расцвели образцы архитектуры модерна, необарокко и неоренессанса.

Площадь Свободы — одна из крупнейших площадей в мире — включает выдающиеся памятники конструктивистской архитектуры.

Исторический центр имеет огромное символическое значение для жителей Харькова.

С первых дней вторжения Харьков стал одной из главных целей российской армии.

Не щадя ни исторического наследия, ни жизней мирных жителей, российская армия ежедневно обстреливает город.

Здания, исторические корпуса университетов, храмы и библиотеки были разрушены.

Десятки людей были ранены и погибли.

Воронки от бомб на площади Свободы и разрушенные здания по всему историческому центру стали страшным напоминанием о цене свободы в XXI веке.

Можно разрушить площади, но невозможно уничтожить свободу"

Анна Гин. 24 Февраля 2026 г.

День, который изменил всё.

Ровно четыре года назад у нас были "планы на завтра". На послезавтра, на месяц, на год вперед. Я писала юмористический сценарий к короткометражному фильму и в конце февраля должна была представлять его в столице.

У меня вообще тогда была постоянно открыта папка "сценаристка" в ноутбуке. Я так увлеклась сюжетными линиями и характерами героев, что почти не смотрела новости. И от витающего в воздухе запаха приближающегося ужаса попросту отмахивалась.

Двадцать четвертое февраля я помню по минутам. Как услышала грохот за окном, как вышла на балкон, как курила одну за одной и всматривалась в оранжево-алое зарево на горизонте. И всё повторяла: "Это неправда, это бутафория, этого не может быть". Неожиданно выяснилось, что мои харьковские панорамные окна выходят на ту часть города, где буквально видно границу с российской федерацией.

Помню, как вышла с собакой в парк, где взрывались ракеты. Тогда еще "всего лишь" рсзо. Как люди грузили чемоданы под подъездами, как мгновенно во дворе закрылись магазинчики, аптеки, банкоматы. Как истошно плакали дети.

Уверена, что этот день ни один украинец не забудет никогда.

Я накануне не заправила машину. С вечера оставалось топлива на донышке, я подумала "та ладно, утром поеду гулять с собакой, заправлюсь". К шести утра пробки у заправок растянулись на километры.

И, возможно, будь у меня тогда бензин, моя судьба сложилась бы иначе. Я не знаю, правда.

Но вот, что я знаю точно: ни минуты не жалею о том, что эти адовы четыре года я провела тут, в Харькове.

Это ни героизм, ни патриотизм, ни глупость, ни отвага. Этому феномену, возможно, еще не придумали определение. Я называю его "чувство дома". Когда ты любишь свой город, когда рядом есть люди, которыми ты восхищаешься, когда ты точно знаешь, что нужен здесь. И еще много чего мелкого, незаметного. Например, твой синий махровый халат в ванной или старенькая кофеварка на кухне. И нигде в мире нет кофе вкуснее, чем у неё.

Знаете, я впервые разрыдалась в феврале 22-го не в тот момент, когда возле дома упали хвостовые части ракет. И даже не тогда, когда узнала, что осколком убило Светку. Это было горько, дико, невыносимо. Но я как-то держалась. Истерика у меня случилась, когда я увидела очередь возле военкомата.

Эти мужчины, молодые и зрелые, они семь часов стояли на морозе, чтобы записаться добровольцами. Я не знаю их имен, но помню их лица.

Я тогда выплакалась, успокоилась и точно, совершенно точно поняла – если есть такие люди, мы уже перемогли. Уже.

За эти четыре года было столько горя, что невозможно рассказать о каждом. Я хоронила самых близких мне людей – маму и папу. Одного за другим. Я стояла у могил друзей и знакомых. Я возила матерей на кладбище к сыновьям. Казалось бы, слёзы давно кончились. Но я всё еще плачу.

Плачу, когда Игорь присылает видео, где его спасательный отряд под обстрелом выносит лежачую бабульку. Плачу, когда вижу деда у нас в парке, который строит будку бродячему псу Рыжику. Плачу, когда на заправке девчушка протягивает хлопцу в камуфляже шоколадку. Плачу, когда незнакомый мужчина из далёкого посёлка где-то в карпатских горах, присылает пластиковую баклажку с мёдом "для поранених, у шпиталь".

За эти чудовищные четыре года мы точно перестали быть "населением". Мы – народ. Мы – нация. Я невероятно горжусь тем, что – украинка. Кому звучит слишком пафосно, тот никогда не жил в прифронтовом городе, не обижайтесь.

Да, мы продолжаем жить под обстрелами. Мы одновременно проклинаем орков, укладываем спать детей в ванной, молимся, чтобы дожить до утра и... работаем, волонтёрим, женимся, рожаем, ходим в театры.

Мы сидим без электричества, воды и тепла, мы постарели не на четыре, а на все сорок четыре года, но. Мы стали символом стойкости и борьбы за свободу для всего мира.

Когда-нибудь моя внучка будет проходить этот "материал" на уроках истории в седьмом классе. Возможно, последние четыре года нашей жизни станут всего лишь одной главой в учебниках. Главное, пусть она заканчивается словом Перемога.

Фотографии Юлии Кочетовой, Wojciech Grzedzinski, Alessio Mamo, Глеба Гаранича, Emilio Morenatti, Emin Sansa, Евгения Малолетка, Anastasia Taylor-Lind, Roman Pilipey, Ed Ram, Анастасии Власовой, Nina Liashonok.

Aнна Гин:

Случилось мне оказаться в небольшом отпуске. Настолько крохотном, что я, если честно, дольше добиралась до моря, чем наслаждалась его чудесными пейзажами.

Путь был трудный, изнурительно долгий, с поездами, автобусами, пересадками, задержками, границами, таможнями, проверками. С разными языками и культурами, с разными людьми, погодой, валютой, едой.

Трое суток от Харькова до Ларнаки.

Но, знаете, я подумала – это правильно. Мир должен меняться постепенно. Нельзя вот так сразу выйти из прифронтового города с его заколоченными фанерой окнами, бесконечными сиренами, баллистическими ракетами и попасть на набережную с пальмами, свежим кокосовым соком и хохочущими детьми на огромных надувных фламинго.

Мы бы сошли с ума.

А так, вселенная меняется мягко, без шоковой терапии. С каждым километром дороги – новые оттенки. Вот глядишь в окошко купе, а за Полтавой уже не зияют дыры в крышах домов. А ближе к Ужгороду – подростки с рюкзаками спешат на урок. В настоящую, не подземную школу.

И с каждым новым городом всё шире растягиваются улыбки на лицах прохожих.

"Доброго дня", "Дзиен Добри", "Калимера".

Ты и сам улыбаешься. Всему. Буквально. Вот фонари горят на улицах – это же потрясающе. А вон там, в небе, летит обыкновенный пассажирский самолет – удивительно.

А потом ты, наконец, добираешься до моря. Садишься на большой теплый камень и жадно вдыхаешь жаркий соленый воздух. Сидишь, как заворожённый, не снимая рюкзак, в куртке со скомканными по всем карманам билетами на пять автобусов, и слушаешь чаек.

Вот он – шум прибоя вместо сирен, сообщения о температуре воды, вместо сообщений о шахедах, прогулочные катамараны вместо военных грузовиков...

Вот он – мир без пуйла. Как же он прекрасен.

В нем прекрасно всё. Всё. И пережаренная на огне кукуруза, и налипший на ноги песок, и комары, и даже медузы.

.

Я думала смогу "выключить" Харьков хотя бы на несколько дней. Не переживать, не смотреть тг-каналы, не читать новости. Но нет. Вот и сейчас сижу на вечерней набережной и постоянно хватаюсь за телефон: "сьомий вибух в місті", "дев’ятий", "п’ятнадцятий".

– Что там пишут? Куда прилетело? – подсаживается ко мне женщина лет сорока, – По выражению лица видно, что землячки!

Яна из Купянска, это небольшой городок в харьковской области. Свою историю женщина рассказывает спокойно, без надрыва. То и дело повторяет "главное, что все живы".

Семь лет назад Яна поехала тяжело работать за границу "по двенадцать часов на кухне, практически без выходных, прикинь". Мечтала о собственной квартире в родном городке и да, накопила нужную сумму.

– Маленькая, всего сорок шесть квадратов, но за то своя, – сияет Яна, когда вспоминает, как выбирала обои для коридора.

Помнит и какая была необычная резная ручка на тумбочке, и какой высоты торшер в спальне. Ремонт Яна закончила как раз в середине февраля двадцать второго. Сегодня нет больше ни тумбочки с резной ручкой, ни квартиры, ни дома, ни Купянска как такового. Руины.

Яна снова поехала в чужую страну и тяжело работает.

– Я всё равно вернусь, – прощается женщина, – Я без Купянска жить не могу.

И уходит вдаль, по пляжному песку, наверное, навсегда.

Я остаюсь сидеть на старенькой скамеечке, под пальмой. Провожаю взглядом каждый самолет в небе, каждую морскую волну, каждого малыша на самокате.

Как же прекрасен мир без пуйла.

П.С. Завтра назад. Поездами, автобусами, с пересадками, границами, проверками. С разными языками и культурами, людьми, погодой, едой. ***

От себя:

На страницах соц медии довольно чато публикуются фотографии погибших украинских солдат, мирных жителей и их истории. За все это время не уменьшается количество комментариев русских граждан, которые пишут с издевкой или сарказмом нечто как: "Цена свободы" Меня давно уже не удивляет такой ужасный цинизм. Разве понять человеку из Владивостока, например, разводящему симпатичных собачек породы Басэнджи, что такое кАбы пролетающие над твоей головой, или авиабомбы, падающие с неба и складывающие многоэтажные дома в коробочки, заживо погребая под собой тех, кто родился и вырос в свободной стране, кто никуда и ни к кому не лез со своими "ценноостями" и уставами? О какой цене свободы имеют право говорить те, к кому в дом не заехал танк, кому на глазах не убило ребенка, не оторвало конечности? И да... Цену свободы дано понять только тем, кто её вдохнул хоть раз и больше не хочет жить без нее.

Из фейсбука. 
Пост киевлянки.
Да. Русско-язычной украинской нацистки (бандеровки?)

Мы родились второй раз. Ночью был прилёт в наш дом.

Мы на четвёртом этаже. Второй этаж был охвачен страшным огнём, переходя на соседние этажи. Соседняя квартира на нашем этаже пострадала сильно. У нас на балконе - стекла. Именно с той стороны, где бы спала Алёнка…

Но за час до прилета мы ушли в коридор. За двумя стенами. Просто почувствовали, что так безопаснее.

Иногда сердце ведёт туда, куда не доберётся разум.

Мама лежачая, после инсульта. И с деменцией. Она не понимает, что происходит.

Эвакуировались на улицу, слыша что внизу люди кричат «пожар». Тогда мы еще не знали масштабов возгорания. Нужно было спасать дочку. А сердце разрывалось про маму. Хоть она была в дальней комнате, куда гарь не доходила. Но нужно было быть на чеку. Мы не отходили от дома: стояли снизу, чтобы в любой момент с пожарными ее выносить. Самим по нашей лестнице сделать это невозможно.

Пожарные, кстати, поднимались в масках, проверяли мамино дыхание. Я говорила со всеми службами. Я обращалась ко всем. Я была беспомощна - и при этом действовала.

Пожарных машин было столько, что я не знала, что столько вообще может приехать. Полиция, скорая, всё. Всё гремело. Всё взрывалось. Как в фильмах про Армагеддон. Только не кино.

Мы выбежали кто в чём был.

А Алёнка - моя модница - успела схватить свою новую сумочку. В ней был антистресс из жемчужин. Она жмакала его всю ночь.

Вот такая у нас психотерапия.

Сейчас с мамой моя сестра. А мы у родственников. Там чай. Там стены. Там «мы живы».

Я пью этот чай и чувствую, что дыхание ещё тёплое. Значит, жизнь идёт дальше.

А у меня в сумке случайно оказалось то, что не успела выложить вчера после похода в магазин: платье принцессы и шарф.

Алёнка уже в этом платье. В нём легче быть. Она снова чувствует себя девочкой, а не частью войны. А шарф стал поясом для мужа. Потому что когда бежишь, ремень не ищешь.

Но самое главное: мы живы. И значит мы тут зачем-то нужны. Бог спас нас. И я это чувствую не как случайность. Это миссия. Мы ещё что-то сделаем. Очень важное. Мы нужны этому миру.

Сейчас я боюсь, да. Тело трясёт от адреналина. Я смотрю на Алёнку и думаю: как она переживёт всё это?

Но знаете, о чём я подумала между взрывами? Что я - гештальт-терапевт. Что я умею говорить, чувствовать, вести. Что я видела смерть - и знаю теперь, как разговаривать с жизнью.

Что мне дана возможность… создавать что-то для женщин, которые тоже теряли опору.

Что-то такое, что поможет дышать даже в такой момент.

Я придумала одну важную вещь. Фильм-камертон «Я проснулась».

Чобы мы ценили жизнь.

Чтобы мы умели дышать.

Чтобы не откладывали любовь, тепло, прикосновение и «я с тобой» на потом.

О фильме иасскажу позже.

Сейчас просто хочется сказать: обнимите своих. Очень крепко. Проснуться утром и иметь возможность обняться семьей - это огромный Подарок.

***

Каждый раз когда читаю свидетелей очевидцев - мороз по коже, словно сама переживаю эти мгновения. Наверное потому, что там МОИ. Тревога вросла в меня. Кажется же навечно.

От себя:

Я вот, что думаю... Неужели вошедшие на чужую территорию и продолжающие убивать все эти бесконечные дни и ночи не понимают - они делают эту прекрасную страну КРЕПЧЕ? Вы можете убить всех и сравнять всё с землей, но никуда не денется дух свободы и желания быть независимыми. Слава Украине!

 Юрій Рибчинський про Матір

(эти стихи услышала в записи, очень тронули. Нигде в сети не смогла найти текст, записала от руки, пересулушивая.... Сразу после этих стихов в концерте звучала песня "Чарівна скрипка" тоже на его стихи. Впервые слушала эту песню в исполнении хора. Слёзы потекли сами собой)

В тім саду вже лютують морози

Де мене колисали колись

Ти прости мені, Мамо ті сльози

Що тобі я в дитинстві приніс

Ти прости мені, Мамо моя
Ти прости мені, лагідна Мати

що соромився в юності я
При дівчатах тебе цілувати

У терновім вінку сивини
Наче в срібній коштовній короні

Ти приходиш до мене у сни

Своє серце несеш на долоні

Ти приходиш до мене у сни

За тобою дитинства дерева

Йдуть з далекої тої весни

Мамо, сива моя королево

Ти приходиш до мене у сни

Ти прости мені, Мамо в журбі
Ти прости мені в ночі холодні

Що в любові безмежній тобі

Я освідчуюсь тільки сьогодні

У терновім вінку сивини
Наче в срібній коштовній короні

Ти приходиш до мене у сни

Своє серце несеш на долоні

 

Український гопак – це не просто танок,

Це – культура і гордість народу!

Це – широка душа і мистецький вінок,

Цьому Роду– нема переводу!

Це – нестримний  вогонь, ніжний подих вітрів,

Дивна грація, легкість і сила,

Емоційний порив, феєрверк почуттів,

Це – політ над віками, це – крила!

Це є нації код, і  глибинне коріння,

Це – незламність, і гідність,  і воля,

Це – велична й могутня моя Україна!

ЇЇ слава,  окраса, і доля!

Сегодня утром в Харькове расцвели абрикосы. 

Показались из травы первые одуванчики. 

Я наклонилась сорвать одну для Киры и увидела на желтом цветке крошечную 

божью коровку.

Расплакалась снова.
Теперь, кажется, это красное смешное насекомое будет всегда ассоциироваться 

с маленьким Тимофейчиком.
Мать убитого россиянами малыша рассказала, что мальчик очень любил божьи 

коровки.
На фотографии из Кривого Рога невозможно смотреть. А надо.
Я бы прибавила, что нужно всему миру, но не имеет смысла.
На четвертом году большого геноцида Украины, уже понятно - мир не вздрогнет, 

не проснется, не ужаснется. Не назовет преступника - преступником, не станет 

требовать справедливого трибунала.
Ничего не изменится в мире лжи, жадности, идиотизма. Даже когда русская 

баллистическая ракета снова попадет в детскую площадку. Даже когда убьет и 

покалечит десятки детей.
Ничего не изменится там, где нет человечности.
Это не первые украинские ангелы, которым теперь навсегда три, семь, десять 

годиков. И, к сожалению, не последние.

В такие дни, кроме ужаса и боли, у меня есть чувство вины. Не уберегли. Хотя я, 

как говорят, немного касательная к приближению Победы. В прямом смысле. 

Последние пол года я являюсь частью безумного волонтерского подразделения, 

которое делает полезные штуки для фронта. Руками.
Мы никому не подчиняемся, кроме нашего безумного "командира". И ничего нас 

не мотивирует стирать пальцы в кровь, кроме ярости и жажды справедливости.
Об этом нельзя публично говорить, предостерегает "командир". Потому что 

опасно. Но что может быть хуже, чем маленький мальчик, которому теперь 

навсегда три годика? Ничего.
Я хочу, чтобы сегодня каждый спросил себя, что именно он делает для Победы. 

И что еще может сделать.
Потому что никто нам не поможет разрушать эту империю зла.
Простите, вышло пафосно. Это настроение. Божья коровка виновата. Солнышко 

украинское.
Кривой рог, Харьков с вами.