"У цінностей є ціна І міра її – війна"...
Tuesday, July 12, 2011
Немного обо всем...
Хорошо мыслит тов. Миронов:
Постсоветская Россия – это безвременье
Радио Свобода продолжает дискуссию о том, почему современное искусство, как правило, избегает острых тем. Об этом в интервью Радио Свобода уже высказались режиссер Александр Миндадзе, драматург Михаил Угаров, художник Михаил Златковский, режиссеры Юрий Мамин и Павел Бардин.
Сегодня на эту тему рассуждает актер, художественный руководитель Театра наций Евгений Миронов.
– 21 июня в очередной раз состоялся спектакль «Рассказы Шукшина» Алвиса Херманиса с вашим участием. Во время подготовки вы вместе с труппой ездили в родное село Шукшина Сростки, чтобы «перестать быть артистами» и превратиться в деревенских жителей. В общем-то удалось. Никакие декорации не понадобились. Вы и ваши коллеги сыграли в этом спектакле не меньше десяти ролей каждый. Как отличаются реакция зрителей и ваши ощущения после этого спектакля и после спектаклей традиционных, классических?
– Я не совсем понимаю разницу между классическим и современным спектаклем. Как не до конца понимаю формулировку Миндадзе о том, что «искусство задолжало истории». Сегодня делать спектакль или фильм о простом человеке, наверное, сложно. В советское время был ясен среднестатистический человек, а сейчас мы не готовы до конца определить, чем сегодняшний человек живет. Постсоветская Россия – это безвременье. Рассказы Шукшина, или «Калигула», поставленный по пьесе Камю; или «Чайка», поставленная не так давно в театре «Сатирикон», – все это исследование нас сегодняшних с позиции вечности, истории. Задача искусства не состоит в том, чтобы «разжевать» зрителю нечто про его сегодняшнюю жизнь. Она в философском взгляде внутрь человека или в космос – в отображении, размышлении о нас во времени. Поэтому мне очень смешно, когда спрашивают, каким театром я занимаюсь: классическим или современным. Я занимаюсь сегодняшним театром. Если для того, чтобы высказаться, необходима пьеса Камю, мы берем эту пьесу.
Молодые ребята-кинематографисты часто снимают о своей молодости. И они правы. Но их работы почти всегда выглядят очень мрачно. Это, мне кажется, этап болезни, которую они переживут, и после которой будут снимать о себе сегодняшних, а не о своей молодости. Если честно, мне как артисту кажется, что молодые драматурги, – братья Дурненковы, братья Пресняковы, Павел Пришко – еще в развитии. У них существует одна-две плоскости, тогда как у больших авторов плоскостей много. Для меня это уже немного прошедший этап – мне может быть интересно смотреть их спектакли, но не участвовать в них.
– Василия Шукшина режиссер Юрий Мамин приводит в пример своим студентам, которые не замечают собственной жизни. Одновременно с Шукшиным на Алтае творили 150 писателей... Сегодня нет таких авторов, как Шукшин?
– Я назвал молодых авторов, которые серьезно работают и развиваются. К ним также относится Максим Курочкин. Время выведет на первый план тех, кто действительно этого заслуживает. Что касается Шукшина, он достаточно долго находился на полке советских авторов. Я благодарен режиссеру Алвису Херманису: он сделал предложение, которое меня поставило в тупик. Я подумал: как это - Шукшин сегодня? Я тоже грешен: видел его на той самой пыльной полке. Но вдруг эти простые истории раскрылись. Шукшин заиграл всеми гранями своего бесконечного таланта. Вопрос ведь в том – как сделать.
– Среди персонажей постсоветской России есть те, кого бы вам хотелось сыграть? Простых, как, скажем, спецназовца, который спасал детей из бесланской школы, или, наоборот, сложных, как Михаил Ходорковский?
– Мне очень нравится писатель Алексей Иванов, и меня очень сильно увлекла его повесть «Географ глобус пропил». Мне показалось, что герой повести и может быть героем нынешнего безвременья: талантливый, способный человек вынужден прожигать свою жизнь. Он напомнил мне героя Янковского в фильме «Полеты во сне и наяву». Безвременье – это не сформировавшееся время, в котором очень много мусора. Он должен каким-то образом отколоться, уйти.
– «Мусор» может «уйти»? Самостоятельно?
– Только провидцы, талантливые люди в этой грязи выбирают героя, который, может быть, останется во времени. Такого героя, мне кажется, и увидел Алексей Иванов.
– Среди режиссеров распространено мнение, что продюсеры и чиновники целенаправленно «подсаживают зрителей на иглу развлечений». Им выгодно, когда человек не думает, не анализирует. Вы состоите в президентском совете по культуре и регулярно общаетесь с чиновниками. Вы бы согласились с этим мнением?
– Это ерунда. Сегодня мы, слава Богу, живем в другой стране. Поэтому этот вопрос касается только рынка. Продается увеселительный, развлекательный продукт. Под попкорн. Раз он продается, все силы многих талантливых людей направлены именно на мейнстрим. А что делать? Не думаю, что из-за этого стоит переживать и скорбеть. Мне кажется, это тоже вопрос времени. Первым делом мы должны этого зрителя завоевать.
Честно говоря, я не против развлекательного кино: там тоже в режиссерской, монтажной, операторской работе выражается мастерство. Создать такой продукт очень сложно, тем более в отсутствии бюджетов, которые приняты на Западе. Кто-то честно работает в развлекательном жанре, как Тимур Бекмамбетов, и ничего в этом плохого нет.
Другие фильмы, к которым мы привыкли, – это даже не авторское, а в хорошем смысле советское кино, такое, как «Осенний марафон», – сейчас не востребованы. Они представляют собой телевизионный продукт: их зрители не ходят в кинотеатр, а сидят у телевизоров, и им чаще всего все равно, «Кармелиту» они смотрят или качественное кино. В итоге вопрос качества отходит на второй план. Это волнует. Создание серьезных телевизионных продуктов превратилось в поступок, который требует мужества от каналов или продюсерских компаний. Компания должна завоевать себе имя благородными фильмами, но не завоевывает: совесть потеряна в погоне за деньгами. Поэтому многие хорошие артисты не снимаются. Я не знаю, как они живут, но не снимаются! Лучше ничего не делать, чем участвовать в таком...
– Ради прибыли кинокомпания снимает незамысловатый фильм. Зритель к такому формату привыкает. Компания снова снимает простой фильм, ссылаясь уже на то, что зритель иначе не поймет. Что можно этому противопоставить, кроме неучастия?
– Не участвовать! Не знаю, поймет ли это зритель: его напрочь засасывает сюжетная канва – он ей изменил, она ему родила не от того... В результате разница между хорошим артистом и плохим не имеет значения. Впрочем, талант – такая штука, которая все равно найдет себе выход. Таких примеров немного, но они есть: Андрей Звягинцев, например. Он чуть ли не единственный, кто не врет и занимается только тем, что ему интересно. Как сложится дальше, сложно сказать: все очень быстро меняется…
– Как вам такая пьеса: в роли Лопахина – чиновники и продюсеры. В роли Раневской - каждый художник, который не сопротивляется коммерциализации искусства и отношению к зрителю, как к вечно жующему попкорн человеку. Вместо вишневого сада – искусство.
– Очень сложный вопрос. Например, американцы достаточно долго и основательно изучали рынок, зрителя и абсолютно точно были уверены в себе. Запускали в основном блокбастеры, авторское кино их интересовало мало. В прошлом году они вдруг сошли с ума: «Мертвая хватка» братьев Коэн и «Король говорит» Тома Хупера собрали очень большую кассу. Они не понимают, почему зритель предпочел эти фильмы последней серии «Гарри Поттера». Если мы плывем, как бревна, по пути американского кинематографа, нас тоже ожидают сюрпризы.
При этом нужно не забывать о том, что необходимо вернуться к «своему» кино. Не только потому, что мы находимся в безвременье, страна претерпела много видоизменений, и нам надо осознать, какие мы сейчас. Есть еще простая причина: во многих областях потерян профессионализм. В первую очередь среди сценаристов как в кино, так и на телевидении. Все гоняются за пятеркой лучших сценаристов, которые пишут не самостоятельно, а с помощью рабов. В итоге даже хорошие сценаристы часто бывают дискредитированы. Кроме того, мы в общем-то разучились делать жанровое кино. У нас часто все намешано в одном фильме, и это большая проблема. Я думаю, это тоже пройдет со временем.
– Вы часто ссылаетесь на время. Вы уверены в том, что люди – зрители, избиратели – спокойно, так же, как вы, будут ждать, что их проблемы решатся и ответы на вопросы будут получены?
– Не знаю, за всех говорить не берусь. Если речь о проблемах в театре, то, безусловно, государство должно одуматься. Сейчас я буду участвовать в документальной картине о Ломоносове. В ней упомянут его трактат о том, что «необходимо сохранение русского народа и размножение его». Это, действительно, первоочередная задача, иначе не для кого делать театр – количество людей убывает. Затем необходимо, чтобы те люди, которые рождаются, были культурными и образованными. Тогда мы войдем в контекст мировой культуры. Слово «культура» по-настоящему должно войти в государственную программу. Это станет сигналом для всех остальных чиновников: тупых и темных, или светлых и понимающих. Такой сигнал всегда идет сверху. Те, кто помогают снизу, и так всегда помогут.
У нас огромная страна. Если культурный центр будет только в Санкт-Петербурге и в Москве, мы окончательно обыдлимся. Вне столиц есть талантливые люди, и им не обязательно ехать в Москву. Я руковожу одним из региональных фестивалей, занимаюсь темой провинции и понимаю: они живут на голом энтузиазме, работают из последних сил. Если же говорить не только о театре, я не ощущаю впереди какой-то катастрофы. Может быть, потому, что мне некогда об этом думать. Я много езжу по стране и не вижу озлобленных. Жить в провинции, конечно, тяжело. Я не занимаюсь политикой, но я занимаюсь театром и пытаюсь сделать так, чтобы стало легче.
– Вы чувствовали себя свободнее до или после того, как возглавили государственный Театр наций?
– Абсолютной свободы не может быть никогда. Когда я был просто артистом, зависел от ролей в большей степени, чем от режиссеров. Сейчас мне в основном снятся строительные совещания или совещания о структуре театрального дела. Театр – это ответственность и тоже несвобода. Вместе с товарищами мы затеяли новое театральное дело, у которого нет аналогов: превратить Театр наций в многофункциональный международный театральный центр, где существует фестивальная и международная деятельность, дебюты, школа повышения квалификации актеров и режиссеров, стажировка молодых режиссеров у режиссеров великих.
Разрыв поколений режиссеров в России огромен: мы потеряли, как минимум, два поколения, потому что талантливые режиссеры ушли зарабатывать бабки на телевидение и пропали с концами. Остались самые сумасшедшие, но их очень мало. Поэтому необходимо создать место, где театральный человек, режиссер мог бы осуществить свои идеи. Затем перейти с малой сцены на большую, а дальше показывать спектакль везде.
– Вы думаете, государство в этом заинтересовано?
– Я в это верю (смеется – РС).
Оригинал публикации: Radio Free Europe / Radio Liberty
Опубликовано: 21/06/2011
Постсоветская Россия – это безвременье
Радио Свобода продолжает дискуссию о том, почему современное искусство, как правило, избегает острых тем. Об этом в интервью Радио Свобода уже высказались режиссер Александр Миндадзе, драматург Михаил Угаров, художник Михаил Златковский, режиссеры Юрий Мамин и Павел Бардин.
Сегодня на эту тему рассуждает актер, художественный руководитель Театра наций Евгений Миронов.
– 21 июня в очередной раз состоялся спектакль «Рассказы Шукшина» Алвиса Херманиса с вашим участием. Во время подготовки вы вместе с труппой ездили в родное село Шукшина Сростки, чтобы «перестать быть артистами» и превратиться в деревенских жителей. В общем-то удалось. Никакие декорации не понадобились. Вы и ваши коллеги сыграли в этом спектакле не меньше десяти ролей каждый. Как отличаются реакция зрителей и ваши ощущения после этого спектакля и после спектаклей традиционных, классических?
– Я не совсем понимаю разницу между классическим и современным спектаклем. Как не до конца понимаю формулировку Миндадзе о том, что «искусство задолжало истории». Сегодня делать спектакль или фильм о простом человеке, наверное, сложно. В советское время был ясен среднестатистический человек, а сейчас мы не готовы до конца определить, чем сегодняшний человек живет. Постсоветская Россия – это безвременье. Рассказы Шукшина, или «Калигула», поставленный по пьесе Камю; или «Чайка», поставленная не так давно в театре «Сатирикон», – все это исследование нас сегодняшних с позиции вечности, истории. Задача искусства не состоит в том, чтобы «разжевать» зрителю нечто про его сегодняшнюю жизнь. Она в философском взгляде внутрь человека или в космос – в отображении, размышлении о нас во времени. Поэтому мне очень смешно, когда спрашивают, каким театром я занимаюсь: классическим или современным. Я занимаюсь сегодняшним театром. Если для того, чтобы высказаться, необходима пьеса Камю, мы берем эту пьесу.
Молодые ребята-кинематографисты часто снимают о своей молодости. И они правы. Но их работы почти всегда выглядят очень мрачно. Это, мне кажется, этап болезни, которую они переживут, и после которой будут снимать о себе сегодняшних, а не о своей молодости. Если честно, мне как артисту кажется, что молодые драматурги, – братья Дурненковы, братья Пресняковы, Павел Пришко – еще в развитии. У них существует одна-две плоскости, тогда как у больших авторов плоскостей много. Для меня это уже немного прошедший этап – мне может быть интересно смотреть их спектакли, но не участвовать в них.
– Василия Шукшина режиссер Юрий Мамин приводит в пример своим студентам, которые не замечают собственной жизни. Одновременно с Шукшиным на Алтае творили 150 писателей... Сегодня нет таких авторов, как Шукшин?
– Я назвал молодых авторов, которые серьезно работают и развиваются. К ним также относится Максим Курочкин. Время выведет на первый план тех, кто действительно этого заслуживает. Что касается Шукшина, он достаточно долго находился на полке советских авторов. Я благодарен режиссеру Алвису Херманису: он сделал предложение, которое меня поставило в тупик. Я подумал: как это - Шукшин сегодня? Я тоже грешен: видел его на той самой пыльной полке. Но вдруг эти простые истории раскрылись. Шукшин заиграл всеми гранями своего бесконечного таланта. Вопрос ведь в том – как сделать.
– Среди персонажей постсоветской России есть те, кого бы вам хотелось сыграть? Простых, как, скажем, спецназовца, который спасал детей из бесланской школы, или, наоборот, сложных, как Михаил Ходорковский?
– Мне очень нравится писатель Алексей Иванов, и меня очень сильно увлекла его повесть «Географ глобус пропил». Мне показалось, что герой повести и может быть героем нынешнего безвременья: талантливый, способный человек вынужден прожигать свою жизнь. Он напомнил мне героя Янковского в фильме «Полеты во сне и наяву». Безвременье – это не сформировавшееся время, в котором очень много мусора. Он должен каким-то образом отколоться, уйти.
– «Мусор» может «уйти»? Самостоятельно?
– Только провидцы, талантливые люди в этой грязи выбирают героя, который, может быть, останется во времени. Такого героя, мне кажется, и увидел Алексей Иванов.
– Среди режиссеров распространено мнение, что продюсеры и чиновники целенаправленно «подсаживают зрителей на иглу развлечений». Им выгодно, когда человек не думает, не анализирует. Вы состоите в президентском совете по культуре и регулярно общаетесь с чиновниками. Вы бы согласились с этим мнением?
– Это ерунда. Сегодня мы, слава Богу, живем в другой стране. Поэтому этот вопрос касается только рынка. Продается увеселительный, развлекательный продукт. Под попкорн. Раз он продается, все силы многих талантливых людей направлены именно на мейнстрим. А что делать? Не думаю, что из-за этого стоит переживать и скорбеть. Мне кажется, это тоже вопрос времени. Первым делом мы должны этого зрителя завоевать.
Честно говоря, я не против развлекательного кино: там тоже в режиссерской, монтажной, операторской работе выражается мастерство. Создать такой продукт очень сложно, тем более в отсутствии бюджетов, которые приняты на Западе. Кто-то честно работает в развлекательном жанре, как Тимур Бекмамбетов, и ничего в этом плохого нет.
Другие фильмы, к которым мы привыкли, – это даже не авторское, а в хорошем смысле советское кино, такое, как «Осенний марафон», – сейчас не востребованы. Они представляют собой телевизионный продукт: их зрители не ходят в кинотеатр, а сидят у телевизоров, и им чаще всего все равно, «Кармелиту» они смотрят или качественное кино. В итоге вопрос качества отходит на второй план. Это волнует. Создание серьезных телевизионных продуктов превратилось в поступок, который требует мужества от каналов или продюсерских компаний. Компания должна завоевать себе имя благородными фильмами, но не завоевывает: совесть потеряна в погоне за деньгами. Поэтому многие хорошие артисты не снимаются. Я не знаю, как они живут, но не снимаются! Лучше ничего не делать, чем участвовать в таком...
– Ради прибыли кинокомпания снимает незамысловатый фильм. Зритель к такому формату привыкает. Компания снова снимает простой фильм, ссылаясь уже на то, что зритель иначе не поймет. Что можно этому противопоставить, кроме неучастия?
– Не участвовать! Не знаю, поймет ли это зритель: его напрочь засасывает сюжетная канва – он ей изменил, она ему родила не от того... В результате разница между хорошим артистом и плохим не имеет значения. Впрочем, талант – такая штука, которая все равно найдет себе выход. Таких примеров немного, но они есть: Андрей Звягинцев, например. Он чуть ли не единственный, кто не врет и занимается только тем, что ему интересно. Как сложится дальше, сложно сказать: все очень быстро меняется…
– Как вам такая пьеса: в роли Лопахина – чиновники и продюсеры. В роли Раневской - каждый художник, который не сопротивляется коммерциализации искусства и отношению к зрителю, как к вечно жующему попкорн человеку. Вместо вишневого сада – искусство.
– Очень сложный вопрос. Например, американцы достаточно долго и основательно изучали рынок, зрителя и абсолютно точно были уверены в себе. Запускали в основном блокбастеры, авторское кино их интересовало мало. В прошлом году они вдруг сошли с ума: «Мертвая хватка» братьев Коэн и «Король говорит» Тома Хупера собрали очень большую кассу. Они не понимают, почему зритель предпочел эти фильмы последней серии «Гарри Поттера». Если мы плывем, как бревна, по пути американского кинематографа, нас тоже ожидают сюрпризы.
При этом нужно не забывать о том, что необходимо вернуться к «своему» кино. Не только потому, что мы находимся в безвременье, страна претерпела много видоизменений, и нам надо осознать, какие мы сейчас. Есть еще простая причина: во многих областях потерян профессионализм. В первую очередь среди сценаристов как в кино, так и на телевидении. Все гоняются за пятеркой лучших сценаристов, которые пишут не самостоятельно, а с помощью рабов. В итоге даже хорошие сценаристы часто бывают дискредитированы. Кроме того, мы в общем-то разучились делать жанровое кино. У нас часто все намешано в одном фильме, и это большая проблема. Я думаю, это тоже пройдет со временем.
– Вы часто ссылаетесь на время. Вы уверены в том, что люди – зрители, избиратели – спокойно, так же, как вы, будут ждать, что их проблемы решатся и ответы на вопросы будут получены?
– Не знаю, за всех говорить не берусь. Если речь о проблемах в театре, то, безусловно, государство должно одуматься. Сейчас я буду участвовать в документальной картине о Ломоносове. В ней упомянут его трактат о том, что «необходимо сохранение русского народа и размножение его». Это, действительно, первоочередная задача, иначе не для кого делать театр – количество людей убывает. Затем необходимо, чтобы те люди, которые рождаются, были культурными и образованными. Тогда мы войдем в контекст мировой культуры. Слово «культура» по-настоящему должно войти в государственную программу. Это станет сигналом для всех остальных чиновников: тупых и темных, или светлых и понимающих. Такой сигнал всегда идет сверху. Те, кто помогают снизу, и так всегда помогут.
У нас огромная страна. Если культурный центр будет только в Санкт-Петербурге и в Москве, мы окончательно обыдлимся. Вне столиц есть талантливые люди, и им не обязательно ехать в Москву. Я руковожу одним из региональных фестивалей, занимаюсь темой провинции и понимаю: они живут на голом энтузиазме, работают из последних сил. Если же говорить не только о театре, я не ощущаю впереди какой-то катастрофы. Может быть, потому, что мне некогда об этом думать. Я много езжу по стране и не вижу озлобленных. Жить в провинции, конечно, тяжело. Я не занимаюсь политикой, но я занимаюсь театром и пытаюсь сделать так, чтобы стало легче.
– Вы чувствовали себя свободнее до или после того, как возглавили государственный Театр наций?
– Абсолютной свободы не может быть никогда. Когда я был просто артистом, зависел от ролей в большей степени, чем от режиссеров. Сейчас мне в основном снятся строительные совещания или совещания о структуре театрального дела. Театр – это ответственность и тоже несвобода. Вместе с товарищами мы затеяли новое театральное дело, у которого нет аналогов: превратить Театр наций в многофункциональный международный театральный центр, где существует фестивальная и международная деятельность, дебюты, школа повышения квалификации актеров и режиссеров, стажировка молодых режиссеров у режиссеров великих.
Разрыв поколений режиссеров в России огромен: мы потеряли, как минимум, два поколения, потому что талантливые режиссеры ушли зарабатывать бабки на телевидение и пропали с концами. Остались самые сумасшедшие, но их очень мало. Поэтому необходимо создать место, где театральный человек, режиссер мог бы осуществить свои идеи. Затем перейти с малой сцены на большую, а дальше показывать спектакль везде.
– Вы думаете, государство в этом заинтересовано?
– Я в это верю (смеется – РС).
Оригинал публикации: Radio Free Europe / Radio Liberty
Опубликовано: 21/06/2011
Friday, July 8, 2011
Guy de Maupassant, "Bel ami"
Screenplay – Rachel Bennette
Producer - Uberto Pasolini
Executive Producer - Simon Fuller
Co-producer - Laurence (Laurie) Borg
Directors - Declan Donnellan and Nick Ormerod
Cinematography - Hagen Bogdanski
Production Designer – Attila F. Kovacs
Costume Designer - Odile Dicks-Mireaux
Hair and Makeup Designer - Jenny Shircore
Editor - Masahiro Hirakubo
The Cast
Robert Pattinson as Georges Duroy
Uma Thurman as Madeleine Forestier
Philip Glenister as Charles Forestier
Christina Ricci as Clotilde de Marelle
Kristin Scott Thomas as Virginie Rousset
Colm Meaney as Luc Rousset
Holliday Grainger as Suzanne Rousset
James Lance as Francois Laroche
Natalia Tena as Rachel (prostitute)
Production Companies - XIX/19 Entertainment, Redwave Films and RaiCinema
Distributors
Фильм снимался в Лондоне и Будапеште.
K. Гинкас о современном человеке...
Встреча с Камой Гинкасом from Seance Magazine on Vimeo.
Особенно понравилось вот это:"Характер — это логика поведения. И внешне он едва ли проявляется: человек может быть толстый, а может быть худой. Как и Гамлет — может быть и толстым, а может — и худым. Скажем, в XIX веке всем казалось, что Гамлет — худой, и черноволосый обязательно, обязательно черноволосый! В берете бархатном с пером. С цепью, с кинжалом, в натянутых на худые ножки лосинах. Но сегодня Гамлет может быть каким угодно. Проблему «быть или не быть» решает чуть ли не каждый человек. То есть, конечно, большое количество людей эту проблему не решает, и этим они отличаются от Гамлета. Но человек, которому в голову приходит вопрос: «А имеет ли это смысл?» — он может быть любым. Он может быть неидеальным: и в пиджаке на голое тело, и босым среди прогуливающихся туристов, и нетрезвым. Тем не менее, что-то гамлетовское в нём будет. Поэтому театр перестал блюсти исторические условности: стало ясно, что человек по существу не меняется.
Человек всегда один и тот же: он хочет, чтобы его любили, и хорошо, если сам может полюбить. Человек хочет быть сытым, человек хочет комфорта, человек не хочет болеть, он очень не хочет умирать, хочет, чтобы у его родни, его племени, его стаи всё было более-менее в порядке. А дальше неважно, где это происходит: в джунглях или в горах. И что мы носим: бурку или костюм-тройку."
***
И еще понравилось интервью A. Cмирновой:
«Я ненавижу хэппи-энды»
Thursday, July 7, 2011
7-7, yep, ANOTHER one...
Очень счастливый день сегодня, весь соткан из эмоций, воспоминаний, смеха и просто хорошего настроения...
понравилось содержание одной из открыток (кстати, почти все были "кошачьими":)), тут даже и спорить не нужно...:
Всем моим дорогим, родным и хорошим - большое спасибо за теплые слова и настоящий праздник.
Посиделки были "на воде", в одном из наших любимых ресторанчиков.
Фотоотчет прилагается:
***
One of the Birthday presents - tickets to the Josh Groban concert in august!!!
Reallllly looking forward to it...
понравилось содержание одной из открыток (кстати, почти все были "кошачьими":)), тут даже и спорить не нужно...:
Всем моим дорогим, родным и хорошим - большое спасибо за теплые слова и настоящий праздник.
Посиделки были "на воде", в одном из наших любимых ресторанчиков.
Фотоотчет прилагается:
***
One of the Birthday presents - tickets to the Josh Groban concert in august!!!
Reallllly looking forward to it...
Wednesday, July 6, 2011
Надвигается "Mеланхолия". Cкоро...
Из интервью c Kирстен Данст, то, на чём "задержался" мой взгляд и мысль:
"Pабота актера — это обнажение души. По-другому нельзя."
"Когда человек находится в глубокой депрессии или переживает огромную потерю, он может стать сильнее. Депрессия — это анестезия. Когда нет ничего, кроме пустоты, ты перестаешь чувствовать боль и уже больше ничего не боишься. Отчаяние дает силы."
что еще заинтересовало и отмечено "птичкой" к просмотру:
Вим Вендерс сделал фильм, за который ему простят не только провальные «Съемки в Палермо», но и всю десятилетку творческого застоя. Идея и реализация «Пины» — фильма-преклонения, фильма-прощания, фильма-благодарности — вынашивались много лет. Когда не было массового увлечения 3D, была Пина Бауш. Когда кинематограф обзавелся всем необходимым арсеналом средств, чтобы передать завораживающую пластику и страсть движения, не стало самого хореографа. Вендерс хотел отказаться от своей затеи, но танцевальная труппа убедила режиссера доделать работу, и фильм о Пине превратился в фильм для Пины. В звучащих за кадром монологах танцоры пытаются объяснить, кем была великая Бауш лично для каждого из них, но слова — не тот материал, с которым они привыкли работать; здесь говорят танцем. Отрывки из спектаклей, которые снимались вживую на сцене Оперного театра Вуперталя, смонтированы с сольными номерами, снятыми в метро и парках, на улицах и в причудливых архитектурных формах. Эти танцы — послания танцоров Пине, их попытка выразить невыразимое языком тела.
wow...
"Pабота актера — это обнажение души. По-другому нельзя."
"Когда человек находится в глубокой депрессии или переживает огромную потерю, он может стать сильнее. Депрессия — это анестезия. Когда нет ничего, кроме пустоты, ты перестаешь чувствовать боль и уже больше ничего не боишься. Отчаяние дает силы."
что еще заинтересовало и отмечено "птичкой" к просмотру:
Вим Вендерс сделал фильм, за который ему простят не только провальные «Съемки в Палермо», но и всю десятилетку творческого застоя. Идея и реализация «Пины» — фильма-преклонения, фильма-прощания, фильма-благодарности — вынашивались много лет. Когда не было массового увлечения 3D, была Пина Бауш. Когда кинематограф обзавелся всем необходимым арсеналом средств, чтобы передать завораживающую пластику и страсть движения, не стало самого хореографа. Вендерс хотел отказаться от своей затеи, но танцевальная труппа убедила режиссера доделать работу, и фильм о Пине превратился в фильм для Пины. В звучащих за кадром монологах танцоры пытаются объяснить, кем была великая Бауш лично для каждого из них, но слова — не тот материал, с которым они привыкли работать; здесь говорят танцем. Отрывки из спектаклей, которые снимались вживую на сцене Оперного театра Вуперталя, смонтированы с сольными номерами, снятыми в метро и парках, на улицах и в причудливых архитектурных формах. Эти танцы — послания танцоров Пине, их попытка выразить невыразимое языком тела.
wow...
Tuesday, July 5, 2011
Длинные выходные...
День независимости страны - не самый любимый мой праздник, но он дает возможность отдохнуть и расслабиться в прекрасное для нашего штата время года - лето. Дни стояли удивительные, немного жарковатые, но каждое утро и каждый вечер просто хрустели свежестью и опьяняющим чувством позволительности ничегонеделанья. Сижу улыбаюсь, завтра уже на работу, но туда я пойду обновленной и подзарядившейся...
Читать и смотреть что-то не особо получилось, такие дни, обычно заполняются общением с родными и друзьями, но я умудрилась посмотреть "Банкрот" Масленникова и "Двойной час" итальянского режиссера Джузеппе Капатонди. Несмотря на изумительный актерский состав "Банкрота" в фильме мне чего-то не хватило, какой-то общей завершенности и общего впечатления. Отдельные роли и отдельные сцены - классные, но в паззл этот фильм для меня, к сожалению, не сложился. Хотя, честно, недоумеваю - почему роль Лии Ахеджаковой в этой работе нигде не отмечена никакими премиями? Так сыграть - это высший профессионализм, от меня актриса может принять мой собственный Оскар... Море удовольствия. Также очень понравились Янина Лакоба в роли Липы, Нина Усатова и Виктор Бычков.
"Двойной час" очень понравился Смотрела, конечно, ради Ксении Рапопорт и не разочаровалась. Снова поразилась тому ощущению, насколько эта актриса совершенно по-разному, по-другому воспринимается на экране и на сцене. Сам фильм сделан очень оригинально и смотрится интересно.
Елки-моталки, белый день на дворе, а салюты все еще гремят...
Happy 4-th of July!!!!
Читать и смотреть что-то не особо получилось, такие дни, обычно заполняются общением с родными и друзьями, но я умудрилась посмотреть "Банкрот" Масленникова и "Двойной час" итальянского режиссера Джузеппе Капатонди. Несмотря на изумительный актерский состав "Банкрота" в фильме мне чего-то не хватило, какой-то общей завершенности и общего впечатления. Отдельные роли и отдельные сцены - классные, но в паззл этот фильм для меня, к сожалению, не сложился. Хотя, честно, недоумеваю - почему роль Лии Ахеджаковой в этой работе нигде не отмечена никакими премиями? Так сыграть - это высший профессионализм, от меня актриса может принять мой собственный Оскар... Море удовольствия. Также очень понравились Янина Лакоба в роли Липы, Нина Усатова и Виктор Бычков.
"Двойной час" очень понравился Смотрела, конечно, ради Ксении Рапопорт и не разочаровалась. Снова поразилась тому ощущению, насколько эта актриса совершенно по-разному, по-другому воспринимается на экране и на сцене. Сам фильм сделан очень оригинально и смотрится интересно.
Елки-моталки, белый день на дворе, а салюты все еще гремят...
Happy 4-th of July!!!!
Subscribe to:
Posts (Atom)