Созвучное...

"Когда так много позади

Всего, в особенности — горя,
Поддержки чьей-нибудь не жди,
Сядь в поезд, высадись у моря.

Оно обширнее. Оно
И глубже. Это превосходство —
Не слишком радостное. Но
Уж если чувствовать сиротство,

То лучше в тех местах, чей вид
Волнует, нежели язвит".

9 Мая 2024 г. Харьков Украина.

"В Харькове прогремел мощнейший взрыв. Моя многоэтажка подскочила и секунду висела в воздухе – такое было ощущение.

Сирена не включилась.

Первые минуты в городских чатах писали, что система оповещения сломалась. И даже то, что это гром, поэтому нет тревоги.

Пока люди из разных концов Харькова выдвигали версии, я из своего окна услышала жуткие крики людей.

По улице с воем помчались скорые. Прилет.

Еще через несколько минут чат нашего микрорайона потрясло сообщение от мамы: "Мой Олег и еще три мальчика играли в футбол. Попало прямо в стадион, у Олега поцарапано лицо, остальных порвало".

Из вечерних новостей вы узнаете, что русская ракета взорвалась посреди школьного стадиона на Салтовке. Семь человек пострадали, четверо из них – дети. Два мальчика в тяжелом состоянии.

Я не знаю уместно ли здесь поблагодарить бога за плохую погоду. Было бы сегодня тепло, "статистика" была бы более, чем чудовищной.

Это лучший стадион в нашем микрорайоне, детвора стекается сюда со всех дворов. Самокаты, ролики, велики. Там дорожки ровные, расчерченная баскетбольная площадка, огороженное футбольное поле, тренажёры.

Чтобы не заявили сегодня кремлевские пропагандисты, какую бы дичь не сочинили про генштаб НАТО на футбольном поле или базу французского легиона в раздевалке школы – могу сказать с уверенностью в сто процентов: целились в детей.

Нет там ничего. Ни "центров принятия решений", ни даже "объектов критической инфраструктуры".

Жилые дома, детский сад, стадион, школа. Всё.

К этой школе даже подъехать сложно. Поверьте мне, я там голосую. Всегда чертыхаюсь, бросая машину за полкилометра.

Одному из подростков оторвало ногу". (Aнна Гин)

Пост для Гааги...

 "Лунатики". Реж. Ю. Мороз

Хороший фильм.
В котором прошлое, настоящее и будущее очень ралистично переплетены  и логично обоснованы.
Дело не в качественных актерских работах, дело именно в задумке фильма, главная мысль которого раскрывается в диалоге следователя Иванова и Ренаты - спасаем или убиваем мы своих близких?
Эта исповедь откликнулась в моем серце и я уже готова была принять этот жестокий, непростой финал - как мать, добровольно ставшая незнакомой тому, кого спасает такой чудовищной ценой, одновременно провожает глазами многочисленныые грузовики, уходящие из  военной части своего сына... Повторюсь - я бы приняла такую жертву, если бы после этого не последовали еще кадры, смысл которых я, признаюсь, поняла не сразу. Рената медленно становится частью огромного стада овец, появившегося у нее на пути...
Режиссеру спасибо. И дай Бог мИнует его зоркий глаз роскомнадзора - блюстителей новой идеологической морали.

Холодная, злая, неприбранная страна,

Одно умеет - зачёркивать имена.

Придушивать локтем, с носа срывать очки.

Оттаптываться, раздёргивать на клочки.

Летит по ветру мусор, бумажный пух,

Сказали же вам - собираться не больше двух,

Вставать не спиной к спине, а лицом к стене,

Такая традиция, видите ли, в стране.

А кто не согласен... А кто не согласен? Ты?

Давай, подойди поближе, клади цветы,

Показывай паспорт и подпись поставь - вот тут.

Тогда и тебя, когда следует, уведут.

Бесценные списки, бессмертные имена.

Такие по одному - заменимых нет.

У каждой пули есть должность и ордена,

У каждой плесени - дом за выслугу лет.

Зачёркивают, а свет проступает вновь,

Замазывают - а краска бледнеет вмиг,

Как пошло, мой боже, цветы на снегу, как кровь,

Как громко, мой боже, шёпот звучит, как крик.

Откуда стучат? Стучат, как всегда, со дна.

Вставай, чтоб спина к спине, так сложней упасть.

Тупой карандаш зачёркивает имена,

Холодный грифель чернеет, как волчья пасть.

Но ластик всегда сильнее карандаша,

Бумага - камня, как в детской простой игре.

Спина к спине, то есть вроде к душе - душа,

Свеча к свече в окошках в тёмном дворе.

***

До чего мы дОжили?

Прощаясь со своим ребенком, "Mама и отец Алексея держались за руки". Воспитали Достойного Человека. Низкий поклон...

Cил, мужества, любви и добра жене и детям.

Сегодня в ленте много кадров с подписью "моя остання світлина перед великою війною". Фейсбук подбрасывает воспоминания двухлетней давности, где мы хохочем, дурачимся и собираем чемоданы в отпуск, к морю.

Мы еще не знаем слов "Шахед", "Искандер", "С-300". Мы еще не вздрагиваем от называний "Буча", "Мариуполь", "Бахмут". Мы еще спим в своих кроватях и понятия не имеем, есть ли в нашем доме бомбоубежище.

Мы еще мечтаем нырнуть с аквалангом и прыгнуть с парашютом. Пойти в горы, завести собаку, написать книгу. Мы планируем весной посадить тюльпаны на даче.

Завтра рано утром мы проснемся от залпов орудий. Нас разбудят взрывы за окном, пожары во дворах и отчаянный плач детей.

– Не бойся малыш, это молния.

Завтрашнее утро изменит жизнь каждого украинца. Принесет беду в миллионы семей. И в тысячи – невыносимое горе.

"Последнее фото Артемчика" напишет сегодня Аня Hanna Kiparenko. И пролистать эту боль невозможно.

Мы жили в одном доме. Смешной такой мальчишка Артемка, светлый, забавный, "очкарик".

В первый класс пошел, ему еще и шести не было. Потому что в четыре года бегло читал и писал. Мама – филолог.

Добрый ребенок. Мог все свои карманные деньги отдать попрошайкам в метро, а в дом тащил подбитых голубей и блохастых кошек.

Сначала мечтал стать археологом, а потом хирургом. Поступил и в медколледж и на исторический факультет в Универ. Увлекался немецким и латынью. Вот сам по себе парень взял и выучил латынь в 17 лет, и даже написал несколько стихов на древнем языке.

Двадцать четвертого февраля 2022 года, Артем собрал вещи и сказал маме: "Я должен идти".

У мальчишки зрение – минус 11, какой фронт!? Нет, надел линзы и никому на комиссии не сказал, что почти ничего не видит.

Артем учувствовал в боях за освобождение поселка Рогань Харьковской области. В середине апреля Аня получила от сына последнее сообщение: "Тихой ночи, мам".

Да, мы все потеряли в этой проклятой войне что-то: мечты, планы, дома, близких.

А эта женщина, Аня, она сегодня публикует последнее фото своего единственного ребенка.

Твари, развязавшие и поддерживающие эту бессмысленную войну, я желаю вам смерти. Люди будут плевать на ваши могилы, веками.

А Артем будет вечно лежать на аллее Славы, чтобы наши дети когда-то стали археологами и врачами. И мы снова будем постить фотки, где хохочем, дурачимся и собираем чемоданы в отпуск, к морю.

Анна Гин, Харьков

*** В россии внесено предложение праздновать день нападения (зачеркнуто) "освобождения" Украины.

Дмитрий Васильев - Кате Гордеевой:

Вот "Дневник Анны Франк" - страшная книга. "Архипелаг ГУЛАГ" тоже. Я читал твою книгу даже не по главам. По несколько страниц. После нескольких страниц начинал плакать, вставал и ходил взад-вперед по моим ереванским двум комнатам. Не мог продолжать чтение. Взрослый мужик ходил и плакал. Не могу себе представить, чтобы кто-то сел и прочитал твою книгу сразу от корки до корки.

Catherina Gordeeva, я понимаю, что прозвучу пафосно, но в нынешнем времени пафос - противовес цинизму, апатии и равнодушию. То, что ты сделала, - это писательский и человеческий подвиг.

Да, война стала для всех нас практически нормой, если безумие вообще может быть нормой. И мы как-то свыклись с этим безумием. Потому что мы все далеко. Сопереживать, ужасаться, возмущаться, в сущности, несложно, когда ты на расстоянии. Когда взрывы не отрывают конечности тебе и твоим близким, когда рушатся стены не твоей квартиры, когда не из твоей продырявленной осколками кастрюли льется борщ на мертвое окровавленное тело родственницы. Youtube уже не делает этот далекий ужас ближе. А твоя книга - да. Хроникальное слово (твое слово, Катя) сильнее хроникального видео. Хотя я еще не смотрел "20 дней в Мариуполе".

Ты поставила меня прямо перед этим ужасом. И этот ужас смотрит на меня в упор. Зачем? Да затем, чтобы затертая временем фраза "Лишь бы не было войны" из фильма любимого мной Никиты Михалков (до того, как он вступил в ряды безумцев) вновь обрела прежнюю силу. Ох, спасибо тебе за этот труд. И хоть ты и пишешь, что твоя книга о любви, но нет. Книга о ненависти. К войне и к тем, кто ее развязал без причины и без повода. Пусть они будут прокляты, и пусть Путин, сидя пожизненно в Гааге, читает только твою книгу каждый вечер. В качестве повинности. Авось даже у него мозги встанут на место.

Не желаю тебе продолжать, потому что ты и так продолжишь без моих пожеланий. Но желаю, чтобы лет через тридцать ты получила за эту книгу Нобелевскую премию. Как Солженицын. Как Алексиеевич. Чем твой текст хуже? Ничем. Это я тебе говорю. И тогда уже новые поколения, не знающие войн, прочтут тебя заново, получат этот ужас перед глазами и пошлют на хер того, кто произнесет "можем повторить". А мои внуки будут читать твою книгу с дарственной надписью автора. Прости за сумбур.