Wednesday, June 29, 2011

нифигассе...



Игорь Волошин («Нирвана», «Я»), недавно закончив фильм "БЕДУИН" (КИНОТАВР 2011), готовится к съемкам нового фильма с рабочим названием «Иуда», жанр которого режиссер определяет как христианская антиутопия. На главную роль уже приглашен известный британский музыкант Tricky (снимался в картине Люка Бессона «Пятый элемент»).



По словам режиссера, в «Иуде» будет рассказана история о любви и милосердии, которая развернется в далеком будущем.
Волошин: "С Tricky мы недавно общались. Он давно еще просил, чтобы я написал под него роль. И я написал для него главную роль. Мы уже договорились, согласовали график съемок с его гастролями, но сначала я решил снять Бедуина. А проект с Tricky будет либо следующим, либо через один. Действие в картине разворачивается в третьем тысячелетии, так что, по всей вероятности, она тоже будет копродукцией. Какие-то ребята подтянутся через Tricky, но собрать деньги быстро все равно не получится, поэтому я пока не знаю точно, когда эту картину удастся запустить".

Сценарий будущего фильма можно прочесть в сборнике Волошина «Я/Иуда», выпущенном по инициативе продюсеров Анны Михалковой и Максима Королева. Книга входит в серию Los Scenarios, в рамках которой публикуются современные сценарии, по которым еще не сняты фильмы.

***

Из интервью с И. Волошиным:

— По вашим фильмам не скажешь, что вы религиозный человек. К духовнику регулярно ходите?

— Постоянно. Я христианином много лет пытаюсь стать.

— Довольно странно, что эта сторона жизни совсем не отражается в ваших работах.

— В своих фильмах я затрагиваю зло, но оно никогда не доминирует над добром. И кислотного следа мои картины в душе не оставляют, и не вводят в состояние депрессии. Свет, к которому я внутренне стремлюсь, в метафизическом смысле абсолютно точно пронизывает все мои действия. Даже если я и пытаюсь снять черное по духу кино, оно таким на выходе не получается. Некоторые люди эти два цвета — черный и белый — не разделяют, так вот для них может в моих фильмах и появляется какая-то такая искра, но она гаснет вместе с титрами. Всю чернуху, что вы можете у меня увидеть, я беру только из личного опыта. Вообще странно о своей религиозности говорить. Помните Страсти Христовы? Там очень много крови. Моя атеистичная знакомая после просмотра фильма Мэла Гибсона написала мне смс: "Неужели так и было?" Да, именно так и было. В самом значимом событии в истории человечества присутствовало много жестокости. Что уж говорить о том, что делаю я. У меня без жестокости обойтись не получается. Я и "Бедуин" не хотел делать жестким фильмом. Или выдавливать им слезу. Повторюсь — в процессе оказалось, что фильмов на эту тему практически нет. Для решения проблемы детского лейкоза законы нужно менять на государственном уровне. Но важно еще и ценить людей, которые тебя окружают, пока они рядом. Поэтому речь в фильме идет о настоящей любви и реальном милосердии. Знаете, я все-таки глубоко убежден, что на самом деле снимаю светлые фильмы.

"Дом ветра"

Название: Дом ветра
Оригинальное название: Дом ветра
Продолжительность: 90 мин.
Режиссер: В. Златопольский
Жанр: Мелодрама
Кинотеатральный прокат: октябрь 2011
Производство: Россия, Кинематограф «Третье Тысячелетие», 2011
Сценаристы: А. Тимм
Продюсер: М. Хусаинов

Простая женщина Таисья Левшина – дворничиха детской инфекционной больницы – узнаёт о том, что её сын, без вести пропавший на южной границе лет десять назад, на самом деле погиб.

И, чтобы заполнить болезненную пустоту в душе, Тая забирает, фактически крадёт из больницы семилетнего мальчика Тимура, который по всем диагнозам и медицинским показаниям безнадежно болен.




Главную роль в фильме исполнила известная актриса Полина Кутепова, а уже в черновом варианте фильм отобрало жюри фестиваля «Окно в Европу».
«Дом ветра», по определению создателей, «не-попкорновый фильм, где актерам есть, что играть». Дворник детской инфекционной больницы Таисья Левшина (ее сыграла Полина Кутепова) только сейчас узнаёт о том, что её сын, без вести пропавший на южной границе лет десять назад, на самом деле погиб. Чтобы заполнить болезненную пустоту в душе, Тая фактически крадёт из больницы сироту, маленького мальчика-азиата Тимура (Дэник Неверов), к которому очень привязалась. Из-за болезни Тёма обречен на скорый уход из жизни… Таков сюжет фильма, написанного сценаристом Алексеем Тиммом.

«Это не слишком лёгкая история, непривычная, - говорит режиссер-постановщик Вячеслав Златопольский. - История про то, как безоглядная любовь, про которую все мы, честно говоря, забыли, поднимает микроскопического человечка из неустроенности и невзгод до уровня античного величия и творит Чудо, сохраняя новую жизнь».

«Фильм о любви к Богу, - добавляет продюсер Максим Хусаинов. - Любовь главной героини к мальчику и Богу спасает мальчика. Это в каком-то смысле полусказка, которую каждый поймет по-своему, потому что финал у нас открытый».

«В процессе работы над этим фильмом мне пришлось задумываться над очень важными личностными вопросами - о материнстве, жизни и смерти, вере и безверии, - поделилась Полина Кутепова. - Не могу сказать, что нашла ответы на них. И теперь эти вопросы будут обращены к зрителю, и не так важно, найдет ли он ответы на них, важно, что задумается».

Помимо блистательной Полины Кутеповой, в картине сыграли Валерий Баринов, Александр Ильин, Алексей Завьялов, Елена Морозова, Борис Камардин и другие актеры. Маленького Тимура сыграл Дэник Неверов - интересно, что в реальности его мать русская, а отец - сириец; по сюжету ребенку 7 лет, но актеру, его сыгравшему, всего 5. «Режиссер сумел так найти общий язык с ребенком, - рассказывает продюсер Максим Хусаинов, - что живой и не сидящий на месте мальчик сделал все идеально и настолько правдоподобно сыграл умирающего, что даже отборщики на кинофестивалях у нас спрашивают, в самом ли деле мы снимали больного ребенка».

***

Давно ничего с этой актрисой, которая очень нравится, не было... Обязательно посмотрю, как только выложат на трекерах.

Tuesday, June 28, 2011

Johnny, Joseph, Michael



Каждый раз, когда мы встречаемся – в твоем трейлере на съемках, у тебя дома, в отеле – тебя всегда сопровождает верная гитара. Часто, когда мы беседуем, ты задумчиво перебираешь струны. Насколько крепка пуповина, соединяющая тебя с музыкой?
Джонни Депп: Музыка – моя первая любовь, всегда была и остается ею по сей день. Впервые я взял в руки гитару пацаном и с тех пор не отпускаю ее. Актерство было для меня своего рода кривой дорожкой, левым маршрутом, отступлением от того пути, который я себе наметил подростком. У меня не было ровным счетом никакого желания или интереса работать в кино. Просто так сложилось. Я был музыкантом, гитаристом, в этом было мое призвание. Но благодаря тому, что я свернул с этого пути, мне удалось сохранить некорыстную подростковую любовь к музыке. В каком-то смысле, я до сих пор отношусь к актерству как к игре на гитаре – разучиваю каждого нового персонажа как песню. Песня, она ведь рождается где-то глубоко внутри, потом идет, словно ток, по твоим пальцам к струнам, затем перерождается, проходя сквозь всякие усилки и примочки – и только тогда вырывается наружу. Рождение образа идет похожим путем. Каков изначальный замысел автора? Что я, Джонни Депп, могу привнести в него, чего не смог бы привнести никакой другой актер? Не важно, сколько нот в твоей песне - главное, что они выражают и как едва заметный мелодический сдвиг может изменить настроение.

Я подслушала, как кто-то из твоего окружения рассказывал, с каким нетерпением ты рвался обратно в шкуру Джека-Воробья, и насколько вы с ним похожи. Что ты чувствуешь, когда играешь своего пирата?

Чувствую себя тотально свободным – свободным делать все, что хочется, свободным от авторитетов. Это как разлочить свое внутреннее «я» и просто быть собой во всех предлагаемых обстоятельствах. В первый раз я испытал возможность такого освобождения, подружившись с Хантером С. Томпсоном. Я относился к Хантеру как к ходячему университету, изучал его, подолгу жил у него дома, старался стать им. Хантер обладал даром абсолютной свободы и контроля над любой ситуацией. Он всегда брал свое. Речь Хантера напоминала автоматную очередь оскорбительных афоризмов – ему было плевать на последствия. Однажды кто-то спросил у него: «Хантер, как звучит хлопок одной рукой?» – и в ответ получил затрещину. Капитан Джек – такой же. В каждом из нас живет бешеный кролик Багс Банни, надо только суметь выпустить его наружу и дать как следует побеситься.

Что ты читал, когда готовился к роли Джека-Воробья?

Кучу книг про пиратов. Но самой полезной оказалась книга яхтсмена Бернара Муатессье, который в одиночку совершил кругосветное плавание. В его книге я нашел финальную реплику для первой серии «Пиратов». Сценаристы не могли придумать ничего путного – все звучало натужно и ненатурально. А я как раз читал книгу Муатессье, в которой он пишет, что главной целью любого мореплавателя всегда является горизонт, попытка настичь его. В этом состоит драйв моряка, его недостижимая цель, его вечный двигатель. И я воскликнул: «Эврика! У нас есть последняя строчка – «Дайте мне этот чертов горизонт». Поначалу сценаристы кривили физиономии, но через 45 минут до них дошло: да, это отличная финальная реплика. Дайте мне это чертов горизонт! Старому морскому дьяволу ничего не нужно, кроме недостижимого, вечно ускользающего горизонта.

Как отреагировали диснеевские шишки на твою, мягко говоря, нетрадиционную трактовку пиратского образа?

Они его люто возненавидели! Майкл Айснер, тогдашний глава Disney, так и сказал: «Джек-Воробей портит все кино». Шухер поднялся нешуточный: бесконечные письма-меморандумы, телефонные звонки, агенты, адвокаты, кричащие люди, форменное безумие. Мне напрямую звонили с самого диснеевского верха: мол, почему этот Джек не такой как все? Что с ним не так? Он что, полный кретин? Или просто вечно пьян? И кстати, он ведь гей, да? В итоге, мне пришлось доложить тетке, которая мучила меня бесконечными тупыми вопросами: «А вы что, не знали, что все мои персонажи – геи?» Её это очень расстроило.

Твой герой из «Туриста» – полная противоположность Джеку. Этот ведь человек без свойств, которого очень трудно сыграть.

Конечно! Меня всегда завораживали такие герои. Так называемые нормальные люди обычно оказываются кладовками странностей. У меня был знакомый бухгалтер, который очень любил путешествовать – обычный мужик, стопроцентно нормальный, прямой как столб. Так вот, он объездил весь мир, чтобы сфотографировать как можно больше вывесок магазинов, чье название совпадает с его фамилией. Он был везде – в Италии, в Шанхае, еще черт знает где. В этом был его кайф. Когда я лепил образ Фрэнка, то думал именно о таких людях. Фрэнк только что бросил курить, поэтому он влюблен в свою электронную сигарету и может часами рассказывать о ней во всех идиотских подробностях.

А еще Фрэнк любит отходить ко сну в своей прелестной небесно-голубой пижаме. У тебя есть такая?

Я тоже иногда сплю в пижаме, когда холодно. Правда, я еще не дорос до пижамы-комбинезона, хотя не исключено, что скоро дорасту. Лет десять назад я чудесно поспал в пижаме Джулиана Шнабеля. Дело было у него дома, после тяжелого съемочного дня. Жена Джулиана сама шьет ему пижамы! Я превратился в овоща, испытал ощущение абсолютного счастья и спал как убитый. До этого в последний раз я спал в пижаме, когда мне было три года.

Насколько я поняла, атмосфера на съемках «Туриста» царила самая развеселая.

На самом деле, мы с Анджелиной до съемок были практически не знакомы. Я был приятно удивлен – женщина она, мягко говоря, известная, папарацци с нее не слезают ни на секунду. Иногда они с Брэдом не могли даже словечком перекинуться на людях – только бы, не дай Бог, кто-то что-то не так истолковал. В общем, ждать можно было чего-угодно. Оказалось, нормальная девчонка, никакой неврастении, фанатка черного юмора, приземленная донельзя. Мне посчастливилось дружить с Элизабет Тейлор, которая среди своих материлась как портовая стерва и была проста как три копейки. Анджелина – тот же тип.

Когда ты погружен в образ с головой и живешь жизнью своего перснажа, бывает так, что тебе снятся их сны? Сны твоих героев?

Безусловно. Мне снились кошмары Суини Тодда. Ну и, конечно, сны Джона Уилмота, моего поэта-либертена.

Одно дело – играть просто интересного персонажа, и совсем другое – вернуть к жизни реально существовавшую личность.

Это абсолютно разные вещи. Во-первых, другой уровень ответственности. На твоих плечах лежит память о человеке, топтавшем эту землю столетия назад. Особенно когда речь идет о столь недооцененной фигуре, как Джон Уилмот, граф Рочестер. В академических кругах его до сих пор считают кем-то вроде придурковатого шаржиста, которому больше всего нравилось тусоваться при дворе и трахать девиц в Гайд-парке. Я чувствовал себя обязанным сыграть Уилмота правильно, отдать ему честь как выдающемуся поэту своего времени. Он стал моим наваждением. Я прочитал все книги о нем, побывал везде, где он жил, гладил странички его рукописей в Британской национальной библиотеке, расшифровывал заметки на полях. Не хочу наводить ложной мистики, но за то время, что я бредил им, он навещал меня неоднократно.

Но кино, по сути, в прокате похоронили.

С концами. Я придумал гениальную рекламную кампанию – хотел попросить Бэнкси нарисовать лицо Уилмота по всему Лондону, с простой подписью-цитатой: «Я вам не понравлюсь». Когда я поделился своей идеей на студии, мне просто ответили: «Кто такой Бэнкси?»

У тебя большущий дар интерпретации поэтического слова – это очевидно и в «Либертене», и в «Алисе», где твой Шляпник выразительно читает «Джабберуков». Недавно ты прочитал мне стих, написанный Джоном Мерриком, который был прототипом Человека-слона. Его поэзия разбила мне сердце.

Это чисто интуитивная штука – никогда не знаешь, как слышали свои стихи Уилмот или Кэрролл. Что касается Меррика, то я был в больнице, где он провел последние годы жизни. Там есть его скелет, его посмертная маска, шляпа, вуаль, котрой он накрывал лицо, когда гулял, все его пожитки. И там же на стене висит табличка с его стихотворением: «Свое чудовищное тело / Тащу по жизни / Я – не оно, не этот образ / Бесчеловечного уродства / Без слез и без надежды».

Татуировка у тебя на руке – это ведь твой дед?

Да, старик Джим. Моя ролевая модель на всю жизнь. Днем он водил автобус, ночью гнал самогон. Настоящий мужик. Все называл своими именами – «если тебе что-то не нравится, пойдем выйдем». Это был человек из радикально другого времени, как и все мои герои – Марлон Брандо, Хантер, Аллен Гинзберг, Кит Ричардс. Я искренне убежден, что то время было беспредельно лучше нашего. Те, кто родился в 60-е и позже – обделённые люди. Я всегда чувствовал, что по ошибке родился не в свое время.

Отсюда в тебе страсть коллекционировать книги и предметы твоих героев из других эпох – письма и рукописи Дилана Томаса, Артюра Рембо, Керуака.

Это началось в 1991-м. Я закончил сниматься в «Аризонской мечте» в Нью-Йорке и решил съездить в Массачусетс, в родной город Керуака Лоуэлл. Там я познакомился с его шурином Джоном Сампасом. Он показал мне город, водил по барам, пару дней я жил в доме Керуака. Тогда большинство его вещей еще не ушли с молотка. Мне довелось прочесть «Книгу сновидений» в рукописи, от корки до корки – бесконечные крошечные блокнотики, испещренные текстом и рисунками. Он носил их в заднем кармане. Я перерыл кучу сундуков, которые пылились десятилетиями. Когда мы собрались на кладбище навестить могилу Керуака, Джон дал мне старый плащ. Оказалось, что это плащ Джека, обычный дождевик в клетку. Я засунул руки в карманы; в правом была мятая салфетка, в левом – коробок спичек. Музей-квартира Керуака в моих карманах!

Ты собираешься попробовать себя в театре? Было бы замечательно увидеть тебя на сцене, обживающим вещный мир пьесы, взаимодействующим с предметами, магию которых ты так глубоко чувствуешь.

Мне бы очень этого хотелось. Однажды Брандо спросил меня: сколько твоих фильмов вышло в этом году? Я сказал: не считал, по-моему, три. А он мне: притормози, сынок, у тебя за пазухой не бесконечный набор масок. А потом добавил: почему бы тебе не взять отгул на годик и не сыграть Гамлета? Погрузиться с головой в Шекспира и сыграть Гамлета! Сыграй его, пока ты еще молод. Я подумал: ну да, Гамлет, отличная роль, было бы здорово. «Мне это так и не удалось», – сказал Марлон. – «Почему бы тебе не попробовать?» В этот момент я понял, что это была его несбывшаяся мечта. А у меня еще есть шанс. И я очень, очень этого хочу.

***

"Dragging this vile body
Round the years
I am not what first appears
A senseless freak
Devoid of hope or tears."

***

"I am the face behind the mask
I am the stranger in the hall
I am the question never asked
I am the shadow on the wall
I am the reason lovers weep
I am the secret in the spell
I am the razor that cuts too deep
I am Heaven, I am Hell."

***

"'Tis true my form
is something odd
But blaming me
is blaming God.

Could I create myself
anew
I would not fail
in pleasing you.

If I could reach from
Pole to Pole
or grasp the ocean
with a span
I would be measured
by the soul
the mind's the standard
of the man".

***

Это правда, что моя внешность странная,
Но обвиняя меня, вы обвиняете Бога;
Если бы мог я родиться снова
Я бы не подверг вас такому уродству.
Если я мог бы объять всю Землю,
Или охватить океан со всеми реками,
Я мог бы быть оценён по Душе,
По уму нормального Человека


***

Tuesday, June 21, 2011

PAMTовцы в кино


БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ

СИЛА СЛОВА.
БРЕННОСТЬ СЛАВЫ.
КРИЗИС ЖАНРА

Авторы сценария: Алексей А. Петрухин, Дмитрий Иванов, Милана Касакина
Режиссер-постановщик: Алексей А. Петрухин

В ролях: Анна Чурина, Илья Исаев, Денис Шведов, Алексей Маслов, Захар Хунгуреев, Ольга Лапшина, Алексей Кирющенко, Николай Гусев, Ольга Васильева, Николай Лютов, Наталья Мишкина, Арман Хачатрян, Олег Жуков, Елена Боска, Александр Куликов, Олесь Гвоздиченко и др.

Каждый день на сцене прославленного старого театра разыгрывается трагедия, написанная великим Шекспиром, и каждый день Гамлет задает роковой вопрос: «Быть или не быть?». Но однажды за кулисами этого театра случилась трагедия, написанная самой жизнью. Разыгралась она в очень важный для театра день, когда на юбилейную постановку «Гамлета» пришел не только весь бомонд, но, кажется, и весь город, и даже глава города со своей свитой почтил театр своим присутствием. А началась трагедия, как это часто бывает в жизни, когда молодой дублер пожилого актера, бессменно игравшего Гамлета уже много лет, сел в кресло своего заслуженного коллеги, в гримерной. Никто в этот момент не думал, что судьбы многих актеров театра изменятся раз и навсегда, а судьбы некоторых – будут и вовсе сломаны. Потому что не только на сцене, но и в жизни, чтобы получить желанную главную роль, надо отдать самую малость – жизнь…

«Картина станет субъективным повествованием главного героя. Это экспериментальный проект и далеко неоднозначный, – говорит Алексей Петрухин. – Основанное на реальных событиях, документальное по форме, новаторское по языку, философское по сути, это кино – завораживает. Волнует, шокирует, мешает есть попкорн. Помогает понять? Нет. Это дано только Богу. Помогает задуматься? Да. Такова была цель. «Быть или не быть» больше психологический триллер – в стиле live. Новый жанр, новые лица, новое кино, кино о людях. И вечные темы. Сила слова. Бренность славы. Кризис жанра. Во время съемок, увидев материал, появилось желание назвать картину «САМАЯ ЛУЧШАЯ ЖИЗНЬ», но долго анализировав, решили оставить первое название «БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ».

Wednesday, June 15, 2011

"Blue Valentine", by Derek Cianfrance



What a great movie!
По-моему, один из лучших, самых реалистичных фильмов о любви.
Их много - фильмов о любви. Что нового еще можно снять?
Можно, наверное, просто рассказать историю двоих людей, которые, наперекор всем своим страхам и невериям, любят. Любят так, что казалось - навечно.
Что верилось - они будут не такими как все, не с "поломанным домом", не с умершими отношениями. Как хочется иметь то, чего казалось в этом мире просто нет и есть только мечта, представление, выдумка...
Let's be a family...
Только для того, чтобы стать такими как все.
Фильм снят так, что постоянно и плавно переходишь из одного состояния и настроения - в другое, почти противоположное и что самое интересное - сердце одинаково реагирует, оно болит и ноет - то от радости и наслаждения, то от отчаяния и безысходности...
Какими же естественно-прекрасными и естественно-чудовищными нужно быть актерам, чтобы зритель так реалистично вместе с ними мог проживать эту историю.
Потрясающие работы Райана Гослинга и Мишель Уильямс.
Спасибо.



Очень понравились завершающие кадры вместе с титрами:
Дин и Синди на фоне оглушительных раскатов фейерверков: это их история любви, такая же яркая и такая же быстроумирающая, как эти ярко-вспыхивающие и угасающие рассыпающиеся огоньки...

Игорь Северянин

Счастье жизни – в искрах алых;
В просветленьях мимолетных,
В грезах ярких, но бесплотных
И в твоих очах усталых.

Горе – в вечности пороков,
В постоянном с ними споре,
В осмеянии пророков
И в исканьях счастья – горе.

1907

***

Ни доброго взгляда, ни нежного слова—
Всего, что бесценно пустынным мечтам…
А сердце… а сердце все просит былого!
А солнце… а солнце—надгробным крестам!

И все—невозможно! и все—невозвратно!
Несбыточней бывшего нет ничего…
И ты, вся святая когда-то, развратна…
Развратна!—не надо лица твоего!..

Спуститесь, как флеры, туманы забвенья,
Спасите, укройте обломки подков…
Бывают и годы, короче мгновенья,
Но есть и мгновенья, длиннее веков!

Август 1909

***

Мы живем, точно в сне неразгаданном,
На одной из удобных планет…
Много есть, чего вовсе не надо нам,
А того, что нам хочется, нет…

1909

***

Твой домик затерян в уснувшем лесу,
Где речки капризны извивы.
Утрами ты любишь смотреть на росу –
На слезы тоскующей ивы.

Мой угол – где улицы, ругань и шум.
Оградой от них подоконник,
Где роза улыбкой чарует мой ум, –
Ты – ивы, я – розы поклонник.

12 октября 1908

***

… То будет впредь, то было встарь…
Он полюбил Мечту, рожденную мечтою,
И первую любовь, заворожен святою
Своей избранницей, принес ей на алтарь.

Но полюсом дышал ее далекий взор,
От веянья его увяли в сердце розы,
В глазах замерзли слезы…
И треснул форм Мечты безжизненный фарфор!
Фарфоровые грезы! –

Апрель 1908

***

Природа всегда молчалива,
Ее красота в немоте.
И рыжик, и ландыш, и слива
Безмолвно стремятся к мечте.
Их губят то птицы, то черви,
То люди их губят; но злак
Лазурит спокойствие в нерве,
Не зная словесных клоак.
Как жили бы люди красиво,
Какой бы светились мечтой,
Когда бы (скажу для курсива):
Их Бог одарил немотой.
Безмолвие только — стыдливо,
Стыдливость близка Красоте.
Природа всегда молчалива,
И счастье ее — в немоте.

1911

Tuesday, June 14, 2011

Diana Polenova

New russian jazzy voice (for me) - Diana Polenova.
Not bad. Not bad at all, she is original - writes her own music and lyrics...





dianapolenova.com

Monday, June 13, 2011

Собачье сердце

Не хилая такая рецензия на "Елену" А. Звягинцева:

"Елена": Рецензия на фильм | RUSKINO.RU

Sunday, June 12, 2011

Фотосессия Пумы

Редко, но случается, когда Пума разрешает себя сфотографировать. Летом это почти нереально, т.к. "уши накрохмалены", отвлекающие чирикания и прочие шуршания.
Сегодня, Пума, по-моему, расслабилась, кокетничала, кувыркалась, в общем - безсовестно позировала. Продлилось это, правда, недолго.






Заканчивая домашние дела, смотрела очередной эпизод "Game of Thrones". Захватило так, что забыла про все на свете и в конце бешено колотилось сердце. Очень жаль было лорда Старка. Просто невыносимо долго ждать следующего воскресенья, следующей порции увлекательной саги. Чувствую себя словно маленький капризный ребенок: хочу ещё и немедленно!

Thursday, June 9, 2011

"Жмурки" Алексея Балабанова



Скромная полочка русского кино в нашей огромной городской библиотеке, к моему удивлению, растет прямо на глазах. Вчера, возвращая очередные эпизоды поглотившей меня "Battlestar Gallactica", обнаружила, что "русская полочка" резко увеличилась и стала АЖ двухярусной. Многие появившиеся фильмы я уже видела, много классики добавилось: "Анна Каренина", "Дама с собачкой", много современных пустышек, но вот наткнулась на обложку фильма под названием "Dead man's bluff" и только узнав Михалкова в ярко-розовом пиджаке, поняла, что это фильм "Жмурки", о котором говорили друзья - стоит, мол, посмотреть. Разговор о "Жмурках" был давнишним, в ту пору скачивалось очень много и, скорее всего, "Жмурки" просто "выпали" из головы. В библиотеке этот диск показался знаком, поэтому решила, все-таки, ознакомиться.
Не жалею, что посмотрела, можно сказать, что даже понравилось, если бы не заключительные кадры, или, как я бы назвала: вот так в России рождаются депутаты...
А с другой стороны - чего растраиваться? Да, за державу обидно, но ведь сами же, своими руками "строим" историю...
С первых же минут я поняла, что фильм будет очень реалистичным в плане жестокости, отработанной до почти скучной, будничной банальности бандитских 90-х, тех самых, из которых мы уехали...
Но всё как-то смотрелось почти с юмором, благодаря классным текстам и потрясающим актерам, видеть которых в необычном амплуа было чрезвычайно занимательно.
Когда началась катавасия с чемоданом, у меня промелькнула мысль - что-то мне это напоминает: конечно, "Snatch" Гая Ричи! Но потом пошли такие нагромождения, что Гай Ричи уже просто отдыхал - это касается особенно сцены со студентом "врачом", анестезией до и после "операции".
Сюжет здоровски наворочан и актеры, по-моему, просто сами тащились от своих персонажей:
врач - А. Серебряков - матёрый и и круто матерящийся упрямец;
Серега и Саймон - А. Панин и Д. Дюжев - смекалистый, простословный, педантично крестящийся весельчак-балагур и туповатый, железно-нервный, изучающий английский и увлекающийся зарубежным роком, исполнитель-убийца;
чудненькая тройка: Корон, Бала и особенно Эфиоп - Маковецкий, Журавлев, потрясающий Сиятвинда;
мент лягавый - В. Сухоруков;
Михалыч - Н. Михалков, просто купающийся в своих комментариях;
небольшие, но очень яркие рольки Кабана - Ю. Степанова и "удачно" зашедшего на разборки соседа - А. Краско и адвоката-ортодокса - Д. Певцова.
Жмурки - оказывается, другое название игры в русскую рулетку, которая в этом фильме имеет место быть и если попытаться интерпритировать название картины - то фильм о том, что весь период русских преступных и политических 90-х таковым и являлся - игрой на выбывание или, наоборот, если повезет - шансом на жизнь...
Правда, если бы добавить одну букоффку к этому слову, то название "ЖмурИки" - тоже бы подошло.
В общем, молодец Балабанов, лихо снято - юмор и кровища рука об руку, чтоб не так грустно было смотреть.
Кстати, напомнило мне, что надо бы проверить трекеры на наличие "Кочегара"...

***

Вечером на улице резко похолодало. Вчера еще на усыпанном небе звездами сиял яркий молодой месяц, а сегодня его уже не видать, затянуло все тучками, наверное, снова ждет нас полоса плаксивой погоды.
Зато сегодня, выскочив в ланч купить себе сэндвич, наблюдала очень живописного велосипедиста в полной спортивной экипировке, с огромной флягой фоды со льдом, укрепленной на руле и... цыгаркой в зубах. Странное и непонятное явление. Улыбнуло. Чего только не увидишь...

Сергей Пускепалис: "Всегда играю самого себя"

Сергей Пускепалис актер, режиссер

Журналисты часто спрашивают, какой из сыгранных образов мне наиболее близок. Ответ простой: я всегда играю самого себя, Сергея Пускепалиса, только попавшего в разные предлагаемые обстоятельства. Самому интересно узнавать, как я мог бы себя повести, окажись на Чукотке, подобно герою фильма «Как я провел этим летом», или в затопленном тоннеле подземки, как в фильме «Метро», в котором сейчас снимаюсь. Режиссер картины Антон Мегердичев спросил меня о состоянии здоровья, прежде чем приглашать в эту картину. Слава богу, хвори не досаждают, потому и согласился.

Однако моя основная профессия – режиссура, и в кино я всегда «захожу» с некоторой опаской. Для меня каждая роль – это история, связанная или с режиссером, или со сценарием. Отзывы критиков, призы – все это не так важно, как мое внутреннее отношение к тому, что делаю. Как писал Пушкин, «хвалу и клевету приемлю равнодушно». Всегда существует некий собственный рейтинг. Я никогда не соглашаюсь на роль, чтобы срубить денег и просто мелькнуть. За последние два года приходилось от многих предложений отказываться, и прежде всего из-за моего руководства Ярославским академическим театром драмы имени Федора Волкова. С некоторых пор я стал свободным от службы человеком, и предложения участились. Но выбирать очень тяжело, поскольку не много жизненного времени осталось, и права на ошибку уже меньше. Надеюсь, что с «Современником», где планирую в следующем сезоне поработать в качестве режиссера-постановщика, не ошибусь. Кроме того, в двух продюсерских компаниях сейчас лежат два моих сценария, написанные совместно с писателем Алексеем Слаповским – тоже хочется верить, что все сложится благоприятно.
Признаюсь, что в молодости я хотел стать летчиком гражданской авиации. Но в итоге все же поступил в Саратовское театральное училище, потом – в РАТИ на курс Петра Фоменко, сам стал режиссером. Наверное, фамилия косвенно повлияла на выбор профессии. Родившись наполовину литовцем Пускепалисом, как не стать режиссером, подобно Эймунтасу Някрошюсу или Каме Гинкасу. Хотя сам на театральную сцену в качестве актера, наверное, никогда не выйду. Просто кино – множество коротких дистанций, и у меня хватает сил пробегать их. Театральный спектакль в этом смысле подобен марафону, который мне как актеру не под силу.

БАРОМЕТР
+20
МХТ им. А. П. Чехова
В июне, под занавес сезона, в МХТ им. А. П.Чехова состоится премьера моего спектакля по пьесе Евгения Гришковца «Дом». Там заняты Алла Покровская, Игорь Золотовицкий и другие хорошие актеры.

+15
«Жизнь и судьба»
Осенью в Ярославле начну сниматься в картине Сергея Урсуляка «Сталинград» по знаменитой книге Василия Гроссмана «Жизнь и судьба». Там я играю защитника Сталинграда капитана Грекова.

+5
«Коктебель»
Как это ни странно, на съемочную площадку меня привел 10-летний сын Глеб, который снимался в драме Бориса Хлебникова и Алексея Попогребского «Коктебель». Я до того момента о кино даже не помышлял. Но жизнь обернулась так, что в итоге именно с Попогребским мы сняли и «Простые вещи», и «Как я провел этим летом».

***

Веленью Божию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшись, не требуя венца;
Хвалу и клевету приемли равнодушно,
И не оспаривай глупца.

If It Be Your Will



If it was my will - я бы завернулась в песни Ленарда, словно в одeяло, убаюкалась и растворилась в волшебном мире удивительной гармонии слов и мелодий... Bellissimo...

Tuesday, June 7, 2011

«Варяг»



Оператор - постановщик: Сергей Трофимов
Музыка к фильму: Игорь Бутман
Исторические консультанты: Андрей Хазин, Александр Кибовский
Художественный руководитель: Владимир Хотиненко
В ролях: идет кастинг

Синопсис
Если ты, сквозь дым орудийных выстрелов и пламя, охватившее горящий крейсер «Варяг», вдруг увидел бирюзовое небо и изумрудные долины – значит ты уже на Небесах...

26 января 1904 года в 23:35 японский флот, без объявления войны, нанес массированный удар по кораблям, стоявшим на внешнем рейде Порт-Артура. А через 12 часов, 27 января 1904 года в 11:45, в 250 километрах от Порт-Артура, в заливе Чемульпо, будут насмерть биться два русских корабля: крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец». Двое против четырнадцати... Сто пятьдесят пять орудий против сорока трех...

Что уготовано тем, кто на них служил, и ради чего такие страдания? Честь и предательство, любовь и ненависть, мужество и трусость – все сплелось в один тугой клубок. Но война разорвет замкнутый круг, и все расставит по своим местам...

«Суходол»


«Суходол» — дебют в полнометражном кино Александры Стреляной, выпускницы Санкт-Петербургского Университета кино и Телевидения, спродюсированный Алексеем Учителем. Фильм снят по одноименному рассказу Ивана Бунина.
Эта история, в которой переплелись судьбы барской семьи и их дворни, до сих пор считается одним из самых значительных и ярких портретов жизни России конца XIX века. На долю главной героини крестьянки Натальи выпадут любовь, сложности отношений с хозяевами, мистический опыт, изгнание, предательство и вера. Все это будет происходить на фоне медленного, но неизбежного разрушения деревни Суходол, принадлежащей дворянам Хрущевым.
«Суходол» — по своему накалу страстей, тайнам и неожиданным поворотам — история современная, полная «саспенса», постоянно держащая зрителя в напряжении. Удивительная операторская работа Александра Демьяненко при изображении русской деревни дополняется талантливой игрой Яны Есипович (роль Натальи), Олега Гаркуши (солист группы «Аукцион») и другими актерскими работами.

«Суходол»
Продюсер Алексей Учитель
Режиссер-постановщик и автор сценария Александра Стреляная
Оператор-постановщик Александр Демьяненко
Композитор и звукорежиссер Александр Ланеев
Художник-постановщик Сергей Анисимов
Художник по костюмам Галина Деева
Монтаж — Елена Андреева, Глеб Никульский
Исполнительный продюсер Елена Быстрова
В ролях: Яна Есипович, Роза Хайруллина, Елена Калинина, Олег Гаркуша, Даниил Шигапов, Вадим Сквирский, Наталья Бурмистрова

Хронометраж - 89 мин
Жанр – драма
Россия
2011

video

Mэтр российского театра.



«Театр – для того, чтобы поднимать сильные стороны человека или протестовать против слабостей, ничтожеств, но все должно быть на уровне художественности, эстетики, разума»




Saturday, June 4, 2011

Спонтанный Толстой



Утро выдалось обалденным. Чашка кофе на улице, когда можно откинуться и наслаждаться ароматом свежего воздуха, тишиной и ничем еще не потревоженной душой...
Потянулась к стихам, как-то совершенно спонтанно...

Одно из самых лучших, на мой взгляд, стихотворений о первой любви, А. Толстой:

Ты клонишь лик, о нем упоминая,
И до чела твоя восходит кровь -
Не верь себе! Сама того не зная,
Ты любишь в нем лишь первую любовь;

Ты не его в нем видишь совершенства,
И не собой привлечь тебя он мог -
Лишь тайных дум, мучений и блаженства
Он для тебя отысканный предлог;

То лишь обман неопытного взора,
То жизни луч из сердца ярко бьет
И золотит, лаская без разбора,
Все, что к нему случайно подойдет.

***

И еще немного из его стихотворений, созвучных мне:

Порой, среди забот и жизненного шума,
Внезапно набежит мучительная дума
И гонит образ твой из горестной души.
Но только лишь один останусь я в тиши
И суетного дня минует гул тревожный,
Смиряется во мне волненье жизни ложной,
Душа, как озеро, прозрачна и сквозна,
И взор я погрузить в нее могу до дна;
Спокойной мыслию, ничем не возмутимой,
Твой отражаю лик желанный и любимый
И ясно вижу глубь, где, как блестящий клад,
Любви моей к тебе сокровища лежат.

***

Мне в душу, полную ничтожной суеты,
Как бурный вихорь, страсть ворвалася нежданно,
С налета смяла в ней нарядные цветы
И разметала сад, тщеславием убранный.

Условий мелкий сор крутящимся столбом
Из мысли унесла живительная сила
И током теплых слез, как благостным дождем,
Опустошенную мне душу оросила.

И над обломками безмолвен я стою,
И, трепетом еще неведомым обьятый,
Воскреснувшего дня пью свежую струю
И грома дальнего внимаю перекаты...

***

Замолкнул гром, шуметь гроза устала,
Светлеют небеса,
Меж черных туч приветно засияла
Лазури полоса;

Еще дрожат цветы, полны водою
И пылью золотой, —
О, не топчи их с новою враждою
Презрительной пятой!

***

Не верь мне, друг, когда, в избытке горя
Я говорю, что разлюбил тебя,
В отлива час не верь измене моря,
Оно к земле воротится, любя.

Уж я тоскую, прежней страсти полный,
Мою свободу вновь тебе отдам,
И уж бегут с обратным шумом волны
Издалека к любимым берегам!

***

Вырастает дума, словно дерево,
Вроет в сердце корни глубокие,
По поднебесью ветвями раскинется,
Задрожит, зашумит тучей листиев.
Сердце знает ту думу крепкую,
Что оно взрастило, взлелеяло,
Разум сможет ту думу окинути.
Сможет слово ту думу высказать.
А какая то другая думушка,
Что ни высказать, ни вымерить,
Ни обнять умом, ни окинути?
Промелькнет она без образа,
Вспыхнет дальнею зарницею,
Озарит на миг душу темную,
Много вспомнится забытого,
Много смутного, непонятного
В миг тот ясно сердцу скажется;
И рванешься за ней, погонишься —
Только очи ее и видели,
Только сердце ее и чуяло!
Не поймать на лету ветра буйного,
Тень от облака летучего
Не прибить гвоздем ко сырой земле!

Friday, June 3, 2011

Летнее солнцестояние...

Вот уже несколько дней после изнурительных потопных дождей и свирепствующих ветров установилась просто потрясающе хрустяще-чистая и светлая, офигенная летняя погода. Думаю, что это ненадолго, но вот сегодня вечером впервые заметила - насколько потрясающий закат и что, оказывается, около 9-ти вечера - все еще светло, почти как днем... На душе тоже автоматически посветлело, все-таки жутко давит на мозги серое, затянутое бесконечным "слёзным" потоком, небо...
Пуму домой не дозовешься, является под утро с очередным каким-то трофеем - то мышью, то кротиком, то небольшой птичкой...
Зацвела акация, которая сразу же напоминает утопающую в ароматном белом Пушкинскую в Одессе, в конце мая...

"Animal Kingdom" by David Michôd



Где-то, когда-то читала, что хорошие фильмы нужно смотреть с утра - на свежую, ничем не забитую еще голову... Но ведь толком не знаешь, чего ожидать... Да и когда утром? В те быстротечные утренние выходные мечтается только об одном - выспаться. Получилось так, что посмотрела этот фильм "на сон грядующй", как оказалось - очень-очень опрометчиво... Хорошенькая встрясочка такая получилась - настолько реально все, когда сжимается все внутри от страха за хрупкость жизни таких очень разных-разных персонажей. Этот стах перемешан с пониманием и болью: любящие родные люди и прямо, и косвенно убивающие друг друга...
Австралийский английский еще сложнее бритиш, опять же - слэнги и прочие речевые обороты - шиш поймешь, дословно ли нужно воспринимать это, или с долей иронии и цинизма. Но фильм сделан так, что постепенно привыкаешь и втягиваешься, т.к. очень много пауз, совершенно потрясающий какой-то музыкальный тон, не поддающийся определнию, эмоциональные молчаливые сцены, посильнее и красноречивее любых диалогов - в общем, весь фильм натянут как стрела, когда от очередного свершившегося все больше немеют пальцы и холодеет на душе.
Эффект домино - когда одна смерть непременно и неумолимо влечет за собой другую и хочется кричать - люди, остановитесь, одумайтесь, что вы делаете?????
Но много ли нужно, когда к основе мгновенного чувства мести подмешиваются героин и паранойя?
Даже не знаю, кого хотелось бы отметить особенно - все играли потрясающе, но выделю, все-таки, троих: одного из братьев семьи Cody - Andrew, the "Pope", из-за которого, по сути и посыпалось это самое "домино", его мать - Janine и новоиспеченный член семьи - Josh-"J", 17-летний племянник и внук с которым многие годы никто не общался. Так получилось, что Джэю приходится обратиться к бабушке после смерти своей матери, которая, в свое время, решила оборвать все связи с преступной семьей, дабы уберечь сына от пагубного влияния клана. А сама, по иронии, умирает от передозировки героина.
Так что у Джэя появляется, наконец, шанс узнать и свою баушку, и хорошо известных в преступном мире дядюшек...
Только вот не отмерено было ему времени для знакомства, т.к. после смерти одного из братьев Cody начинается кровавая вендетта и хочешь ты того, или нет - ты становишься частью происходящего.
С одной стороны у подростка - первая девушка из вполне нормальной семьи и умеющий говорить по душам, распологающий и логичный полицейский Leckie (Guy Pearce), с другой - искренне любящая бабушка и желание ощущения причастности к тому, что могло бы стать тебе настоящей семьей, всего того, от чего ты был оторван и никогда не имел... Джэй потрясающе молчалив и пока он мечется в своем выборе, события продолжают разворачиваться и снежный ком предстоящей лавины - наростать...



Очень важной и чрезвычайной символичной является сцена, когда Leckie рассказывает Джошу историю огромных деревьев и мелких насекомых. Не обязательно все сильное выживает, выживают также слабые за счет того, что их охраняют сильные и опять же - всему свое время и свои причины: сильные перестают быть сильными и меняются ролями со слабыми. Каждый проходит свой собственный путь становления, у Джоша - он только-только начинается и у него есть шанс разобраться, где кроется настоящее предательство - в том, что он разговаривает с полицией, или в том, что именно изначально привело его к этому разговору, по чьей воле, он, собственно, оказывается в этой ситуации?
Потрясла меня бессловесная сцена Джоша в туалете его девушки. Думается мне, что именно в этот момент отчаянного ужасного осознания происшедшего, он все для себя решил.
Финал, для меня лично, оказался ошеломляющим, не предсказуемым.
И опять же двойственное ощущение: "с волками жить - по волчьи выть", действовать по тем же законам и теми же методами, или же это - решительная мера пресечения, единственный выход из положения? Хочется надеяться, что второе...
Давно не видела такого хорошего, сильного фильма.

video

“Человек-амфибия” и “Дубровский”. Современное прочтение

Фильм 1961 года “Человек-амфибия”, поставленный Владимиром Чеботаревым и Геннадием Казанским по одноименному научно-фантастическому роману Александра Беляева, стал лидером проката, заняв в 1962 году первое место по количеству зрителей. Цифра эта составила 65,5 миллиона. Главные роли сыграли Владимир Коренев и Анастасия Вертинская. Снимался он на “Ленфильме” и Ялтинской киностудии, в Крыму и в Баку. Не так давно вышел четырехсерийный “Человек-амфибия” в постановке Александра Атанесяна, который снимался на Кубе. Всенародной любовью он уже не пользовался, как, впрочем, и сам роман, который стал давно уже необязательным чтением для подрастающего поколения, в отличие от прежних времен. Теперь за очередную его экранизацию взялся Юрий Мороз. В последнее время он работает как режиссер и продюсер, в основном над телевизионными многосерийными проектами, кстати, экранизациями – “Каменская” по Александре Марининой, “Пелагия и белый бульдог” по роману Бориса Акунина и “Братья Карамазовы” по Достоевскому. Его последний по времени полнометражный игровой фильм “Точка” относится к 2006 году. В том же году им была создана независимая кино- и телекомпания “Морозфильм”. В настоящее время в ее производстве находятся документальный фильм “Русская Америка”, “Форт Росс” и “Человек-амфибия”. Сегодня все чаще действие классических произведений переносится в наши дни или в некое абстрактное измерение, где смешаны эпохи. Над сценарием работает Алена Алова, чья последняя по времени реализованная работа – “Свадьба по обмену” с Федором Бондарчуком, Екатериной Вилковой и Максимом Матвеевым в главных ролях. Каким уж был изначально сценарий, трудно сказать, но то, что получилось, вызвало не самые оптимистичные отклики в прессе и у культурного зрителя. Работает над проектом оператор Сергей Мачильский. Предполагается, что картина будет сделана на русском и английском языках. Ее бюджет составит пять миллионов долларов. Адаптированный сюжет романа уложат в 110 минут.

Роль Ихтиандра, “морского дьявола” и человека с акульими жабрами, исполнит Максим Матвеев.



На фото он запечатлен в кружевах роскошных татуировок, которые подобно водорослям овивают его тело. Воспитывает его не хирург Сальватор, сделавший в свое время пересадку жабр, чтобы спасти мальчика от гибели, а Доктор Соломин. В роли прекрасной Гуттиэре мы увидим Елизавету Боярскую. Все будет, как обычно. Гуттиэре полюбит Ихтиандра, он спасет ее в пучине вод, но отец девушки намерен выдать ее за более перспективного человека. Гуттиэре здесь студентка университета. Ее лучшая подруга Наташа, с которой они, как вода и земля (именно так объясняется это возможным зарубежным партнерам), “спит” с ее потенциальным мужем. Короче говоря, такие девушки, как Гуттиэре, предназначены для замужества, а Наташи – для забав. Закончится все нерадужно. Задыхающийся на земле Ихтиандр погрузится в воду, так и не дождавшись своей возлюбленной. Гуттиэре появится слишком поздно и будет звать своего Ихтиандра. Во всяком случае, такой себе может представить данную историю иностранец, ознакомившийся с роскошно изданным буклетом, который представлялся вниманию заинтересованных лиц в Российском павильоне недавнего Каннского кинофестиваля.

На 2011 год намечен выход еще одного радикально осовремененного классического произведения – “Дубровский”. Сочинение Пушкина перенесли в наши дни и изложили, по словам авторов фильма, современным языком. Сюжет таков. Владимир – успешный столичный банкир и завсегдатай модных клубов, повстречает на своем пути прилежную студентку юридического факультета Машу. Она – нежная дочь своего отца. Ничто не предвещает трагического поворота в судьбе благополучных молодых людей. Однако ссора взбалмошных отцов заставит детей в деталях пережить пушкинскую коллизию.

Производитель “Дубровского” – компания “Твинди” и продюсер Евгений Гиндилис. Режиссер – Кирилл Михановский, талантливый человек. Родился он в Москве, но в юношеские годы переехал в США. Снимал короткометражки, а в 2006 году его особенная и весьма тонкая картина “Сны о рыбе” (США – Бразилия – Россия) была представлена в программе “Неделя критики” на Каннском кинофестивале. Рассказывала она о любви 17-летнего рыбака, живущего на бразильском побережье Атлантики. Главные роли в “Дубровском” исполнят Данила Козловский и Клавдия Коршунова, что тоже априори вселяет надежду. Этот проект презентовался в рамках Российского павильона в Канне.

АЛЕКСЕЙ БОРОДИН: Строительство театра – это бег на длинную дистанцию

Известный завет Станиславского “любить искусство в себе, а не себя в искусстве” художественный руководитель Российского Молодежного театра Алексей Владимирович БОРОДИН выполняет на все сто, так что ни громких фраз, ни пафосных заявлений в свой адрес от него не услышишь. Полностью лишен он и таких неотъемлемых для многих людей театра качеств, как обостренное самолюбие и профессиональная зависть. Сохраняя команду преданных единомышленников, Бородин смело приглашает и перспективных молодых режиссеров, и признанных мастеров, от всей души радуясь их победам. На протяжении практически всей своей творческой жизни руководя театрами – сначала Кировским ТЮЗом, затем Российским Молодежным, – он тактично и спокойно, но одновременно твердо и уверенно ведет за собой людей, создавая коллектив ярких индивидуальностей. Словно гостеприимный хозяин, Алексей Владимирович бережно хранит атмосферу “дома”, в котором интересно и уютно всем: актерам и режиссерам, зрителям и критикам. Строя свои отношения с людьми на взаимном уважении и доброжелательности, режиссер Бородин привносит этот неизменный позитив даже в свои самые жесткие и философски проблемные спектакли. Так, замечательная музыка и спасительный юмор противостоят мистической, дьявольской силе гоголевского “Портрета”, а взмывающие над разрушенным остовом корабля гриновские “Алые паруса” накрывают весь зрительный зал, даря романтическую надежду вопреки суровой правде жизни. На одновременном переплетении и противостоянии сказки и реальности строятся многие постановки Алексея Бородина. Среди них увлекающая динамичностью сегодняшних ритмов “Золушка” Е.Шварца или завораживающая экзотической загадочностью и восточной мудростью детективно-философская дилогия Б.Акунина “Инь и Ян”. Неизбежное столкновение иллюзорной мечты и отрезвляющей действительности лежит и в основе грандиозного проекта “Берег утопии” по Т.Стоппарду, поражающего не только масштабностью и смелостью постановки, но и соединением тонкого психологизма с увлекательной зрелищностью. То же сочетание присутствует и в чеховских спектаклях режиссера, который явно любит мечтателей и недотеп, трагически утративших красоту “вишневого сада”, и смеется, скорее, над нашей сегодняшней несуразной суетой, сводя героев одноактных пьес в феерически озорном представлении “Чехов-GALA”, ставшем достойной финальной точкой прошлогоднего рекордного марафона премьер, отмеченного буквально всеми. Отнюдь не обделенный вниманием, званиями и наградами как худрук, режиссер и педагог, Алексей Бородин совершенно не ощущает себя мэтром и никогда не преподносит собственное мнение как истину в последней инстанции, а потому так часто его высказывания сопровождаются поясняющими фразами: “мне кажется” и “это только мое мнение”.

– Алексей Владимирович, уже не раз было отмечено, что вы впустили в свой театральный дом целую компанию совсем молодых режиссеров, которые сразу органично вписались в общий стиль РАМТа. Вы интуитивно определяете людей вашей группы крови, или они уже в процессе работы обращаются в вашу театральную веру?

– Обычно я, конечно, смотрю ранее сделанные ими работы, а в процессе нашего непосредственного общения стараюсь понять не только творческие возможности человека, но и его личностные качества. Если говорить конкретно о тех, кто пришел в прошлом сезоне, то это пять учеников Сергея Женовача и один – Леонида Хейфица, что уже является гарантией их профессиональной оснащенности. К тому же они оказались ребятами очень содержательными, обладающими серьезным взглядом на то, что делают. Я их вообще воспринимаю как поколение явно обнадеживающее, обладающее определенным уровнем культуры и крепкой школой. Появление же их в театре полезно и с эгоистической точки зрения, поскольку вливание новой крови всегда будоражит профессиональную жизнь. А самое опасное и убийственное для творчества – это застой, порождающий вялость. Поэтому вполне имеет смысл провоцировать ситуации подобного оправданного риска.

– Способность к риску вам вообще свойственна. А какие качества, составляющие основу вашей театральной веры, заложены в вас учителями Юрием Завадским и Ириной Анисимовой-Вульф, а какие приобретены в процессе работы?

– Вероятно, я говорю какие-то прописные истины, но мне кажется, что во главе всего должна быть честность как личностная, так и творческая. Знаете, у Войновича есть повесть с замечательным, провокационно-простым названием “Хочу быть честным”, а спектакль, поставленный по ней Марком Захаровым в студенческом театре МГУ, до сих пор остается одним из моих самых сильных театральных впечатлений. Любая маска, любая конъюнктура – неважно, советская или сегодняшняя – для театра очень опасна. А мои учителя были люди иного масштаба. Проживая очень непростую жизнь, они всегда понимали, когда можно идти на компромисс, а когда нет. Немирович-Данченко, говоривший что театр – это цепь компромиссов, был абсолютно прав: без них невозможно так же, как и в жизни. Но если компромиссы становятся нормой – это катастрофа. Очень важно, чтобы в основе всегда были цельность, собственный взгляд и четкое понимание того, что хорошо, а что плохо.

– А чего вы никогда не допустите в стенах вашего театра, и где для вас проходит граница между свободой и вседозволенностью?

– Это вопрос очень серьезный, напрямую зависящий от понимания того, что такое свобода. Распущенность, анархия, освобождение от всего, что делает человека человеком, – это страшные вещи, превращающие людей в толпу. Хотя вообще свобода – для меня главное понятие, дающее возможность оставаться тем, кто ты есть. Одна из моих самых важных тем – свобода в несвободных обстоятельствах. И в этой парадоксальности – смысл и человеческой жизни, и нашей деятельности. Мы понимаем, что никогда не достигнем того берега утопии, к которому стремимся. И только культура поднимает все на такой уровень, который выявляет то, что недопустимо ни при каких обстоятельствах.

– У вас один из уже немногих театров, где категорически не допускаются столь модные сегодня “эффекты”, как ненормативная лексика или демонстрация разнообразных психиатрических и физиологических патологий. И, судя по всему, это обусловлено не столько ограничениями, связанными с возрастом зрителей Молодежного театра, сколько с вашей принципиальной человеческой и творческой позицией?

– Конечно, потому что опять же все зависит от того, как мы относимся к людям и к самим себе. Самое главное в театре – это партнерские отношения между сценой и залом, основанные на взаимном уважении. А потому очень важно, видим ли мы в зрителях тех, кого надо развлекать и шокировать, или относимся к ним так, как к своим детям, друзьям, близким. Есть такие старые понятия, как “кафедра”, “второй университет”, которые сейчас вроде бы звучат наивно, но на самом деле являются основой всего. Конечно, не стоит что-то вещать свысока, но и подлаживаться под публику, заигрывать с ней тоже нельзя. В театр ведь вообще ходит не так много людей, и те, кто его выбрал, мне кажется, достойны того, чтобы с ними говорили на равных. Тогда и возникает настоящий контакт, помогающий людям преодолевать трудности и открывать собственные возможности.

– Вероятно, поэтому даже в самых жестких, трагедийных спектаклях РАМТа всегда есть свет в конце тоннеля. Вы уверены, что позитив воздействует сильнее, чем негатив?

– Это тоже мировоззрение: нельзя без конца человеку говорить, что он ничтожен. Надо понимать, что при всех сложностях и трагических противоречиях он способен создать и нечто гигантское, как это делали Микеланджело или Леонардо да Винчи, Гендель или Чайковский. А это значит, что сила человеческих возможностей заложена и в тех, кто проживает какую-то свою скромную жизнь. Театр не может существовать, замкнувшись в себе, нашему художественному волеизъявлению необходима обратная связь, а для этого оно должно быть содержательным, не унижающим, не опускающим человека. При этом театр может быть и беспощадным, и жестким.

– Жестким, но не жестоким.

– Да, он может быть, скорее, требовательным к людям, но ровно настолько, насколько требователен к себе. Мы же чаще ироничны, саркастичны по отношению к другим, а вот взгляд с юмором на самих себя очень оздоровляет.

– Это качество редкое, как, впрочем, и другое, не перестающее меня удивлять лично в вас: вы даете широкое поле деятельности не только молодым режиссерам, но и опытным мэтрам, абсолютно искренне радуясь их успехам. Такое полное отсутствие профессиональной ревности для активно действующего режиссера – свойство практически небывалое. Оно у вас врожденное или приобретенное в процессе самовоспитания?

– Видимо, ничего подобного просто нет в моей природе и никогда не было – это я могу сказать совершенно точно. В эгоистическом же смысле мне хочется быть в контексте сильных режиссеров, в частности, внутри своего театра. Ведь действительно замечательные работы сделали и Занусси, и Карбаускис, и Еремин, а сейчас репетирует Шапиро. Я знаю, что что-то умею, но у меня все время возникает желание увидеть и понять то, что вызывает мой восторг. К тому же я достаточно рано стал худруком, и в моем представлении театр как творческий организм всегда важнее меня самого. Потому и собственные мои амбиции нулевые в сравнении с амбициями, касающимися театра, где они действительно очень серьезные, хотя юмора я тоже стараюсь не терять. Вы же знаете, на чем строится театр: в нем все время должно быть интересно всем. Это практически невозможно, но мы стараемся, чтобы так было. Ведь когда нам самим интересно, интересно и зрителям. Вначале же, если говорить честно, я видел в руководстве театром исключительно возможность ставить то, что хотел, без необходимости у кого-то что-то просить. Однако одновременно с таким эгоистическим стремлением, вполне естественным для любого творческого человека, надо учитывать, что театр – очень большой и живой организм, в котором, не переставая, должна кипеть энергия.

– Возможно, это вызывает и желание постоянно расширять жанровые и временные границы ваших собственных

постановок? Мне кажется, что вы все время словно стремитесь выйти за рамки некоего “режиссерского амплуа”, хотя такого понятия и не существует. Отсюда и эксперименты с пространством, и парадоксальная контрастность в выборе авторов. Это ваша планомерная политика или интуитивное ощущение жизни?

– Скорее, ощущение жизни. Мне всегда важно, что в данный момент меня трогает, переворачивает, “царапает”. Но я воспринимаю творчество не как отражение реальности, а как несогласие с тем, что происходит. Тогда и возникает конфликт, высекается искра, появляется боевой дух, движение. А театр – это и есть движение, потому он должен улавливать малые, секундные миги жизни и осваивать большие, временные пласты, как в “Береге утопии”.

– В этом спектакле в финале появляется образ корабля, возможно, напомнивший вам о том белом пароходе, на котором в 1949 году уезжали из Шанхая на родину русские люди. Родившись в Китае, вы до тринадцати лет, по сути, не знали той реальной страны. Очевидно, она вызывала у вас, скорее, заочную ностальгию по неведомому и желанному “берегу утопии”, который еще более прекрасен именно потому, что незнаком?

– Да, это была мечта. Никто, конечно, не знал, что происходит, но очень сильное чувство родины осталось у меня навсегда. Потому я так отчетливо помню все миги, связанные с нашим отъездом, слава богу, в 54-м, а не в 49-м, когда сестры еще были очень маленькими. Эмигрантом же я себя совсем не чувствовал, потому что внутри огромного города была большая русская колония, школа и клуб, где показывали советские фильмы.

– А во время работы над японской историей Бориса Акунина “Инь и Ян” помогали ли вам какие-то детские воспоминания о восточной экзотике?

– У нас была коллекция фарфоровых фигурок. Наверное, что-то в меня входило, хотя не могу сказать, что это сильно культивировалось. А в работе над спектаклем был интерес просто к восточной тайне, то оставшееся навсегда стремление к неведомому берегу, о котором вы говорите. Может быть, и мечта о театре – это тоже своеобразный “берег утопии”.

– Мы уже как-то говорили о том, что для вас профессия режиссера гораздо ближе к дирижерской, нежели к композиторской, то есть главное – это умение прочитать партитуру, а не сочинить что-то свое. Две ваши последние по времени премьеры – “Алые паруса” и “Чехов-GALA” – неожиданны и отчасти парадоксальны по форме, которая при этом отнюдь не уничтожает, а, напротив, раскрывает самую суть авторских мыслей и настроений. Как вам удается, не следуя моде на радикальность и экстрим, всегда четко проводить границу между истинной современностью и сиюминутной злободневностью?

– Отношение к автору, как к очень близкому человеку, которого надо понять, с которым надо установить контакт, во многом идет от ГИТИСа, от моих учителей. И “Алые паруса” получились такими жесткими, потому что мне было важно, из какой страшной и трагической жизни выросла утопическая сказка писателя Гриневского. А сейчас мы начали репетировать пьесу, на мой взгляд, грандиозного автора Юджина О‘Нила “Траур Электре к лицу”. И я не только вчитываюсь в текст, но и вглядываюсь в портрет этой мощной личности, полной трагических противоречий и одновременно саркастического ощущения жизни. В этой истории также есть мотив каких-то блаженных островов, к которым все стремятся, даже зная, что они недостижимы. Это и моя тема. Конечно, пьеса должна откликаться на нашу сегодняшнюю жизнь, но я всегда говорю, что автор тоже участвует в процессе – слова-то его, значит, он главный. Хотя Мейерхольд и считал, что режиссер – “автор спектакля”, однако мне кажется, это исключение, подтверждающее правило. У меня опять же нет таких амбиций. Хотя мне даны очень серьезные права – разобраться в пьесе, прочитав ее со своей точки зрения, но это права интерпретатора, дирижера. Ведь когда слушаешь музыкальные записи, сразу отличаешь Мравинского, Караяна или Рождественского с их разным ощущением одной и той же дивной музыки, в которой они себя никак не теряют. И мне кажется, что режиссура – тоже очень трудная работа, которой мне вполне достаточно.

– Ваши ученики явно разделяют это отношение к театру. На “бородинцах”, так же, как на “фоменках” или “кудряшах”, тоже есть особый отпечаток романтичности и какого-то бойцовского азарта. А каковы ваши собственные критерии отбора, какие человеческие качества для вас особенно важны, помимо профессиональной одаренности?

– Для меня очень важно, чтобы молодые люди не боялись оставаться самими собой, не стремились быть как все. Сегодня же многие хотят раствориться в какой-то большой массе, в толпе, потому что это удобно. Мое дело растормошить ребят, убедить их в том, что в этой профессии нельзя пребывать в вялом состоянии. А вообще в отношениях педагогов и студентов очень важен взаимный интерес друг к другу, некий обмен энергией и информацией, дающий движение всему курсу.

– Проработав уже долгие годы с “младым племенем” как педагог и режиссер, вы можете сказать, что оно вам знакомое? Или вы открываете в нем много неожиданного, непредсказуемого, парадоксального?

– Актерская природа, мне кажется, какая была, такая есть и будет. Беда же наша в том, что из профессии уходит содержание, утрачивается ценность мировоззрения отдельной личности, и отсюда возникает стремление к усредненности. Стирание индивидуальности, столь важной в театральном вузе, происходит тогда, когда человек начинает искать какие-то отмычки в профессии, с которыми ему легче будет существовать. Конечно, есть чисто технологические приемы, без которых действительно не обойтись, но важно, чтобы они не становились главными. К сожалению, существует и достаточно катастрофическая ситуация с общей культурой, в чем мы и сами виноваты, поскольку относимся к себе хуже, чем должны относиться. Так, к примеру, в моей любимой Исландии очень опытные, профессиональные актеры считают Москву театральной Меккой, с таким же пиететом относясь и к нашей системе, которую мы тоже должны ценить и беречь. Ведь вне школы вообще мало что можно создать, даже для того, чтобы что-то нарушать, надо это сначала знать.

Дилетантство же – одна из главных проблем сегодняшней жизни, и театральной в том числе. Создание и существование театра невозможно без профессионалов. И очень важно, когда рядом такие люди, как Станислав Бенедиктов, Елена Долгина, Владислав Любый, которые наделены энергией созидания, основанной на знании и умении. Жизнь никогда не бывает легкой, но чем она сложнее, тем азартнее, ведь главное – это преодоление.

– Вы это с лихвой продемонстрировали в прошлом рекордном сезоне. Причем в большинстве спектаклей совершенно разных режиссеров на первый план выходила тема выбора. Как вы считаете, перед каким самым трудным выбором стоят сейчас молодые люди, в частности, люди творческие? Можете ли вы как-то помочь им сделать этот выбор?

– Всегда есть выбор: найти свое место или встать в общий ряд, стать неким винтиком и прекрасно жить, ни за что не отвечая. И творческие люди тоже могут подстроиться, вписаться в контекст, стать модными. Сохраниться же очень трудно, для этого нужны мужество, упорство и даже некоторое упрямство. И таким ребятам старшие должны помогать. Люди ведь делятся на созидателей и разрушителей. Это касается и худруков, и главных режиссеров. А строительство театра – это бег на длинную дистанцию.

– Важно еще и не сойти с дистанции. РАМТ – театр крепкий и молодой не только по названию. В чем, на ваш взгляд, рецепт его молодости?

– Надо просто относиться к молодым с той же любовью, что и к своим детям, внукам, и у нас их встречают именно так. А если моя заслуга в чем-то и есть, то именно в том, что я никогда не считал этот театр своим, а всегда рассчитывал на то, что он наш, и мы все делаем общее дело. Тридцать с лишним лет тому назад мы поверили друг другу. У нас есть свой кодекс – не сформулированный, а просто существующий, основанный на идее художественного общедоступного театра, тоже являющегося нашей утопической мечтой. А рецепт молодости – в движении, в интересе к театру, к жизни и друг к другу.

Беседу вела Марина ГАЕВСКАЯ
kultura-portal.ru

Алексей Бородин

6 июня юбилей отмечает народный артист России, профессор РАТИ (ГИТИСа), художественный руководитель Российского академического Молодёжного театра Алексей Бородин. 3 июня в 22:05 на телеканале «Россия - Культура» программа «Линия жизни».

В программе «Линия жизни» Алексей Бородин рассказывает о детстве, которое прошло в Шанхае, о возвращении его семьи в 1954 году в Россию, о своём пути в режиссуру, вспоминает о педагоге Юрии Завадском, размышляет о секрете успешности спектаклей, о своих актёрах и студентах.

Алексей Бородин родился в 1941 году в Шанхае в семье русских эмигрантов. У его отца был свой лакокрасочный завод, поэтому жили они очень благополучно. Как говорит сам Бородин, детство у него было потрясающее. Но родители мечтали вернуться на родину. В 1949 году была объявлена первая репатриация русских в Советский Союз. К счастью, семье Бородиных не удалось выехать. Позже они узнали, что все репатриированные оказались в лагерях. Они вернулись в 1954 году. Сначала жили в Чемкенте, потом перебрались в город Пушкино Московской области.

В детстве Алексей Бородин участвовал в художественной самодеятельности и всегда знал, что станет артистом. Потом поступил в ГИТИС на режиссёрский факультет к Юрию Завадскому, о котором до сих пор говорит с пиететом: «Он с нами общался как с равными. Внушал нам не только, что есть такое театр, но и что есть жизнь. Он дал нам человеческое и личностное воспитание».

Позже Бородин и сам стал преподавать в ГИТИСе (ныне РАТИ). Он воспитал целую плеяду молодых актёров, многие из которых служат в Российском академическом Молодежном театре. С 1980 года Алексей Владимирович является художественным руководителем этого театра. «Я ценю содержательных и интересных людей, – говорит режиссёр. – Одно из главных качеств актёра – мощная воля и даже некая властность. Воля рождает действие, а действие, как известно, – самое главное на сцене. Для меня самое важное в актёре – способность соединить эмоциональную сторону с интеллектуальной. Каждый мой выпускник – свободный человек, у него должен быть свой выбор. Я радуюсь, когда мои ученики проявляются в других проектах и успешно реализуются в других театрах».

На вопрос о том, каким он видит современного героя, Бородин отвечает: «Сейчас, на мой взгляд, жажда и тоска по рыцарю без страха и упрёка, для которого всё изначально ясно. Чёрное – это чёрное, белое – это белое, ложь – это ложь, преступление – это преступление, торжество справедливости – это торжество справедливости. Мне кажется, в жизни нам катастрофически не хватает этого».

В своих спектаклях Бородин умеет учитывать вкусы и требовательного взрослого, и молодого, но не менее зоркого зрителя. В то же время, он никогда не идёт у зрителя на поводу, а следует своему стилю, хотя основным ориентиром для него всё равно остаётся публика: «На вопрос, кто главный в театре – актёр, режиссёр, драматург – мы всегда отвечаем, что для нас главный – зритель. Если театр начинает ощущать себя умнее зрителя и превращается в учреждение развлекательное и поучающее, это ведёт к неминуемой гибели. Я в этом смысле – романтик-утопист. Как-то Том Стоппард, посмотрев нашу постановку, сказал: "Я ухожу счастливым, потому что не оказался умнее спектакля". Это очень ценно. Для меня театр, как у Гоголя, – "это кафедра, с которой можно много миру сказать добра"».